Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

"Серьёзный человек"/"A Serious Man"/Джоэл Коэн, Этан Коэн/США, 2009


Надо сказать, что в 2000-ых годах братья Коэн радовали меня нечасто. Мои любимые их фильмы остались в конце 80-ых - первой половине 90-ых. Тем приятнее мне было посмотреть "Серьёзный человек" - ленту, которая мне сразу очень сильно понравилась, неожиданно для меня самого.

"A Serious Man" - фильм о жизни еврейской общины небольшого американского провинциального городка. Но изображение жизни американских евреев для Коэнов - средство, а не цель. Средство для выражения своего миропонимания, которое внятно было показано ещё в предыдущем фильме "После прочтения сжечь". Но в отличие от "После прочтения", где один из центральных персонажей прямым текстом говорит об "окружающем его идиотизме", в "Серьёзном человеке" это миропонимание выражено иносказательно и с гораздо большей художественностью.

Главный герой - профессор математики Лоренс Гопник, устроенная жизнь которого внезапно летит под откос. Студент-азиат просит повысить ему отметку и подсовывает конверт с деньгами, жена уходит к некоему Саю Абельману, причём они умудряются повернуть дело так, что м-ру Гопнику даже приходится переехать из собственного дома в мотель "Весёлый Роджер". Вдобавок к тому, на шее профессора висит его непутёвый брат Артур, у которого постоянные проблемы с полицией то из-за страсти к азартным играм, то даже из-за склонности к гомосексуализму.

Дальше - больше. Как совершенно верно замечено в одной из рецензий, "количество абсурда в жизни Ларри Гопника нарастает", и, собственно, нет особого смысла пересказывать весь этот абсурд. Именно в его нарастании - основной стержень сюжета, но, как ни странно, смотреть чрезвычайно интересно, потому что очень хочется узнать, чем же всё это закончится. В попытках разрешить свои проблемы Ларри обращается к адвокатам, к раввинам, но все ему дают совершенно нелепые советы. Перед нами проходит целая галерея выпуклых еврейских персонажей, и здесь проявляется всегдашнее умение Коэнов работать с актёрами. Каждый из этих евреев по-своему забавно выглядит, у всех вроде бы естественные, но при этом, если приглядеться, - невероятно смешные лица. И говорят они тоже невероятно смешные, абсурдные и нелепые вещи, при этом с серьёзными и даже какими-то просветлёнными лицами. Наблюдать буквально за каждым появляющимся на экране героем очень интересно. Собственно, каждый из них - это и есть тот самый "серьёзный человек", вынесенный в заглавие фильма. Так Коэны показывают всю абсурдность попыток быть "серьёзным человеком" в мире, где от тебя абсолютно ничего не зависит, и этим они художественно завершают тему, начатую в "Фарго" и продолженную в "После прочтения сжечь". При этом их ирония над своим собственным племенем убийственна.

Коэновские фильмы 90-ых напомнила мне приятная спокойная картинка, практически лишённая визуального мусора.

Заканчивается фильм очень глубоко и красиво - зрелищем надвигающегося торнадо. Символом всепобеждающих сил, правящих миром и неподвластных человеку. Так Коэны, философы по образованию, видят мир. По крайней мере, так я понимаю их видение.

 
взрыв сверхновой
  • blanqi

Рецензия-рекомендация и совсем маленькое открытие.

А знаете ли вы, дамы и товарищи, что наш сказочник Евгений Шварц - как бы это поделикатнее сказать - вдохновлялся Ницше. И что главные "метафизические" идеи сказок "Дракон" ("Убить дракона") и "Тень" - ницшеанские?

В пятницу вечером в 23-30 (повтор в субботу в 07-30) на канале "Домашний" великолепная "Тень" 1972 года. Дело там совсем не в Ницше. Больше всего в эпитеты просится "обаятельный". Обаятельная постановка Н.Кошеверовой, обаятельные сценография и диалоги, обаятельнейшие молодые Даль, Неёлова, Миронов, Вертинская, Гурченко, Этуш, Вицин. Обаятельная, грустная и светлая история. Фильм можно с удовольствием пересматривать.

Рекомендую записать и просматривать без реклам.
Также: существует гораздо более поздняя постановка. Никакого сравнения не выдерживает, чепуха.
Социально-политическое (куда без этого): удивительная свобода режиссёра и актёров, игра и воля вольная, которую не могут ухватить за хвост наши современники и потому не могут создать ничего подобного.
Лёгкость и танец Заратустры. Ницше бы понравилось.
B&W
  • ulakya

ММКФ №6. Секс и Философия / Sex o phalsapheh


Мохсен Махмальбаф продолжает расширять жанровые границы иранского кинематографа. Не забывая при этом соблюдать границы приличия. Секса как секса в фильме, безусловно, нет, даже нет поцелуя – лишь касанья губ. Все остальное передается символично, метафорично, намеками – как вам угодно. При этом символы, метафоры, намеки – нетипичные для нашей культуры, они, безусловно, несложно разгадываются, но экзотичность как часть эстетики фильма никуда не пропадает. Про количество философии оставлю судить вам, но разговор о сути любви с четырьмя таджикскими женщинами, с которыми одновременно встречался главный герой – своеобразны и познавательны.

Мохсен Махмальбаф будто вырвался из иранских ограничений и теперь вино нарочито шумно льется в бокалы, но, конечно, никто не пьянеет, девушки с открытыми лицами и распущенными волосами, но, конечно, никаких коротких юбок или глубоких декольте, танцевальная группа в плотно облегающих фигуру черных костюмах, но, конечно, никаких эротичных движений, свободные разговоры, но… Особенно впечатляюще было бы смотреть на контрасте со знаменитым «Мигом невинности» 1996 года, там все на полутонах, непрозрачных намеках, беспредельной скромности и такая воздушность и наивная искренность во всем, а тут… Тут тоже все тип-топ, но надо понимать что и с чем мы сравниваем.

А еще сильные ароматы гранатов Параджанова и еще чего-то полузнакомого, почти угадываемого, но ускользающего от интеллектуальных притязаний…

По Душанбе в старой белой чайке едет пока незримый главный герой, за лобовым стеклом сорок свечек, – у него юбилей, – в руке еще одна свечка, которой, капая воском на видавшую виды приборную панель, он поджигает гаснущие свечи, а на заднем сидении, отделенным стеклом и открытом всем ветрам, оттуда наверняка когда-то приветствовали трудящихся лидеры солнечной Таджикиской ССР, или все в цветах проезжали космонавты или просто с рукой у козырька принимали парады, – а теперь вот на аккордеоне играет слепой старик-музыкант и прическу ему поправляет старушка-жена, а герою кажется, что они похожи на его родителей…

А дальше танцуют в старом зале с патефоном цвета алой розы, разговаривают в баре со старым поэтом, который читает видимо на фарси, переводчик на показе его будто не слышит и нервно сопит в микрофон, потом ходят по осеннему парку и кажется, то это не в Душанбе, а на Лосином острове или в Нескучном саду, бегают под зонтом по потрясающе красиво снятым зимним улицам. В споре с одной прелестницей в красной и белой туфельках звучит сакраментальное и восторженно встречаемое залом: «Слушай, давай по-русски, мне так проще».

Смотреть стоит хотя бы для расширения собственных представлений о киноискусстве и фетишизме. Сказать «понравилось» не могу, было очень интересно, приятно, познавательно, но пересматривать или покупать и ставить на полку с любимыми фильмами пока не намерен. Описания на сайте фестиваля и суперский комментарий на imdb - очень рекомендую!

Еще меня не оставляли размышления о собственной ксенофобии vis тяги к голубоглазым блондинкам (шучу). Все девушки, с которыми он встречался или которые только танцевали в его «кружке», казались мне некрасивыми. Понимаю, что стройные, что волосы красивые и черты лица в общем-то тоже ничего, но есть в них что-то отталкивающее, а уж стоит им начать раскрыть рот… Б-р-р. Ведь странно: я же сталкивался с красивейшими девушками из Средней Азии, а что тут не так? Разность вкусов русского и иранца?

* * *

Читайте также: "Официант", "Отец в командировке", "4 месяца, 3 недели и 2 дня", "Angel", "Другой".

Богиня: Как я полюбила

"Ну скажи: я тебя люблю. Ну просто скажи. Ну пожалуйста!..."

Женщины: в синем цвете. Выбеленные лица в макияже буфетчиц и рыночных торговок. У всех практически - губы красные.
Все практически - блондинки. И все почти - старые. Кроме горбуньи, служанки профессора.
Все эти женщины - двойники, отражения Фаины. Они и говорят с похожими интоннациями, и белое Марлен Дитрих на головах...

Серые потолки, слущенная краска на полу, все бледненько так, как лицо Ренаты Литвиновой, в большинстве кадров без макияжа. Пространство Богини - кровать с чистым бельем, в кровати она спит всегда спиной к зрителю (ведь нельзя увидеть спящую богиню, и даже ее сны - это только экранизация). Она спит в спущенных чулках, и под кроватью всегда - початая бутылка коньяка. И на ступне, которую она вдевает в красную туфлю - пластырь. Еще богиня подбирает окурки на лестнице и читает, лежа в старой проржавленной ванне, куда падают книги, а она их вытаскивает и сушит. В ее квартире - тот же холод Потусторонья, запустение и нищета.

И то, что отличает Богиню от всех этих начесанных кокетливых фантасмагорических женщин - нелюбовь. Мужчины вокруг кажутся такими случайными. И раненными ее холодным взглядом.
Кажется, что фильм про любовь. И Фаина должна полюбить, в финале, уже умерев, оттуда, из зазеркалья она произносит: "Мне кажется, что я уже не могу дышать без тебя...". Но любовь ее - необходимая плата за надлежащую Богине миссию. Любовь - не "случайная смерть", как поет Земфира в этом фильме. Но любовь - однозначно, смерть ("... Ну, не мясо... Но что-то такое, в общем, кровавое..."). Любовь обращается чем-то бесплотным и абсурдным. Любовь - немота в ответ на вопрос: "А когда я умру, ты будешь плакать?.."

Но, как выясняется в миллионный раз, именно этот абсурд и есть смысл жизни. Смысл жизни парочки, укравшей ребенка у соседей - одновременно всадить нож в сердце. Перед смертью соблюсти ритуал: вымыть пол и обязательно красиво одеться. И накраситься. "Некрасивых не пускают". Все потусторонние персонажи - и любимые, и не любимые, и любившие (а нелюбившая - одна Фаня, полюбившая в долг) - падают в небо и не разбиваются, потому как о небо нельзя разбиться. Все это и есть - бесконечное падение в небо, сумеречная легкость, синяя дымка и ветер потусторонности. И необязательность. Такая же, как случайные ассоциации Ренаты Литвиновой, полюбившей в небо.