dead_machines (dead_machines) wrote in kultovoe_kino,
dead_machines
dead_machines
kultovoe_kino

Categories:

Техасская резня бензопилой 2

vlcsnap-2012-12-20-04h22m31s214
«Техасская резня бензопилой 2» – это все то, чем была первая часть в сознании людей. Именно так Тоуб Хупер охарактеризовал сиквел своего первого полноценного фильма, с которого началась карьера одного из самых востребованных голливудских хоррормейкеров. За этими словами кроется то обстоятельство, что в запрещенной почти в половине стран мира первой «Резне» почти не было крови, насилия и сексуального подтекста, или, по крайней мере, оно не присутствовало в таких объемах, чтобы из-за этого не давать фильму прокатное удостоверение (в конце концов, меньше чем через год выйдут «Челюсти» Спилберга про акулу-убийцу, живьем поедающую своих жертв). Сам Хупер, объясняя позже, почему в фильме, в названии которого присутствуют слова «резня» и «бензопила», а главный маньяк бегает в маске, сделанной из кусков человеческой плоти, отсутствуют реки крови и горы отпиленных конечностей, говорит, что он надеялся получить «детский рейтинг», который позволил бы запустить фильм в широкий прокат. Возможно, Хупер действительно так думал, на каком-то этапе производства, но все иллюзии заканчиваются в тот момент, когда одну из героинь живьем подвешивают на металлический крюк, пока ее друг лежит на разделочной доске, ожидая, когда с него снимут кожу. В подробности нас не посвящают, и что происходит на кухне – остается за кадром, но это уже и не нужно. Как и не нужно произносить слово «каннибализм» и показывать процесс разделывания человеческих тел. Бывший хиппи Тоуб Хупер, снимая «Резню» тогда, когда во Вьетнаме еще шла война, а со времен расстрела студентов в Кентском университете прошло всего четыре года, мог бы ограничиться даже одной сценой – той, в которой «Кожаное лицо» забивает профессиональным ударом забойщика скота одного из молодых героев, не желающего ждать, когда на полузаброшенную автозаправку привезут бензин и отправившегося на самостоятельные поиски топлива, нарушая покой и сон добропорядочных людей, – образ современного мира получился до того ужасным, что в реках крови попросту уже не было нужды. Перефразируя одно известное высказывание, это фильм не о резне, это резня, которая стала фильмом.

Хупер показал «маленький апокалипсис», по точному определению одного из критиков, где «апокалипсис» – это конец той иллюзии, в которой жило поколение Хупера. И эта иллюзия кончилась с осознанием того факта, что либо у тебя в руках молоток, либо ты тот, на кого он опускается. Хупер показал «адскую кухню» мира, ее преступно-отвратительное ужасное лицо и, что самое важное, необходимость в это лицо вглядываться.


Спустя 12 лет Хупер снимает продолжение. За это время на экраны вышел фильм, о котором стоит сказать отдельно. Это сатирический Motel Hell, полный черного юмора и высмеивающий миф о южанах-каннибалах (постер к фильму пародирует «Американскую готику»). Какое-то время снимать его должен был сам Хупер, но затем проект ушел в другие руки. Главный герой этого фильма, религиозный старый фермер с юга, вместе со своей толстой мужицкой сестрой, занимается копчением мяса, слава о котором разносится далеко за пределы его родного штата. Свой «секретный ингредиент» он не раскрывает, но, возможно, удивительный вкус его мяса как-то связан с тем, что в саду у него «созревают» выглядывающие из-под земли головы живых людей с перерезанными связками. Фильм заканчивается почти дуэльным сражением на бензопилах, только один сражается в настоящей свиной голове, а другой носит форму полицейского, а еще они кровные братья. Здесь власть и долг (полицейский) сталкивается в прямой схватке с денежными интересами (фермер), и одерживает победу. Пародия была более чем очевидна.

Тоуб Хупер и сценарист Ким Хенкел, отлично понимая, что нарратив первой «Техасской резни» неизбежно устарел, решили пойти еще дальше и превратить весь мир в один сплошной фарс, где все едят друг друга. Моделью мира должен был стать небольшой городок, населенный семьями-каннибалами, в который попадают главные герои. Неизвестно, насколько далеко они бы зашли в демонстрации «ада на земле», так как этот проект забраковала студия и наняла еще одного сценариста (который, на минуточку, написал «Париж, Техас» Вима Вендерса) для того, чтобы переписать сценарий Хупера-Хенкела. В итоге на поверхности оказалась удовлетворяющая продюсеров простая и понятная история про месть рейнджера (в его роли Деннис Хоппер) семье каннибалов из первой части за убийство детей своего брата.

«Простую и понятную» историю кровной мести Хупер превращает в почти библейский акт спасения. Перед началом фильма нас посвящают в события, которые произошли между первой и второй «Резней», в частности, выжившая героиня из первого фильма, описывая произошедшие с ней события, говорит, что она «вырвалась из ада». Так слово «ад» звучит еще до вступительных титров. Для героя Денниса Хоппера, кровь детей брата которого лежит и на его руках тоже (он – рейнджер, а значит, представляет тот самый бездействующий институт власти), ад уже в нем самом. И этот внутренний ад – это ад человека, который увидел то, что другие предпочитают не замечать ради здорового сна. Но он-то уже потерял свой сон. Это ад человека, несущего слово закона и увидевшего точку перехода, за которой этот закон более не действует, становится бесполезной фикцией, жалобным прикрытием. Когда от него отворачиваются коллеги, а работающая на местной рок-н-рольной радиостанции девушка по имени Стрейч предлагает ему свою помощь, он выпроваживает ее со словами, что он, дескать, идет до самой смерти и попутчики ему не нужны. Но, закрывая за ней двери, он понимает, что в нем больше нет страха – а точнее, боязни; боязни переступить точку перехода, за которой нет возврата, ибо его спасение – в возможности принести себя в жертву на алтарь божественного (т.е. абсолютного) возмездия. Лишенный страха и движимый лишь «абсолютным долгом», он «перешагивает через этические нормы», которые более над ним не властны, и использует девушку-радиоведущую как живую приманку; он становится кьеркегорским «рыцарем веры».

Герои первой части – все до одного – были бездействующими жертвами. Хупер показал ад, из которого не было обратной дороги. В сиквеле же каждый из трех героев, оказавшись в самом пекле, находит в себе силы и мужество на необходимое сопротивление. Что касается рейнджера и Стрейч – то оба не просто спускаются в это пекло (в буквальном смысле – в какой-то момент земля под их ногами раскрывается и поглощает их), они спускаются в него, зная, на что они идут, они встречаются глазами со своим страхом – и не отводят взора. Но если для рейнджера путешествие в ад – это дорога с односторонним движением, то для Стрейч в ней множество поворотов. Рейнджер спускается в преисподнюю со словами Господа на устах, он – неведающая ни сомнения, ни страха карающая рука Его (или, по крайней мере, он верит в это, заменив собственную вендетту божественной карой), но его функция не ограничивается только этим, он являет собой животворящий свет в бездне тьмы для Стрейч, скованной страхом, ужасом, отвращением, раздираемой сомнениями и противоречиями, хватающейся за ложные компромиссы и неизбежно умирающей; но воскресающей при виде «истинно верующего», ибо «блажен не только тот, кто верует, но и тот, кто созерцает верующего». И благость верующего в месте, где отсутствует Бог, – это благость воина. Воина, который, пройдя ад, смотрит в бездну – и бездна перед ним отступает.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments