Tenn (pol_ned) wrote in kultovoe_kino,
Tenn
pol_ned
kultovoe_kino

Викторианская чувственность



Экранизации классических произведений частенько грешат академичной вялостью и скукой, при условии, конечно, если режиссер не впадает в другую крайность и не наряжает персонажей в кожаные трусы и ошейники с шипами. Искушение поиграть с подтекстами в ущерб адекватности подачи материала вещь не редкая, поэтому так радуют примеры экранизаций классических произведений, которые сохраняя видимость «классичности» в полной мере передают те скрытые мотивы, которыми порой переполнены книги «из школьной библиотеки». Конечно, Генри Джеймса и Эдварда М.Форстера, в отличии от Оскара Уайльда, в наших школах не проходят, зато они входят в обязательную программу изучения в западных и европейских университетах. Вне сомнения, Генри Джеймс куда более тонкий автор, чем Форстер, но обоих интересовали темы противопоставления наивности изощренному коварству, подавления свободы личности сложившейся иерархической системой общества, непрошибаемость которой подкреплена законами традиционной морали, частенько маскирующей ее полное отсутствие. Оба они сходились на том, что цивилизация не есть большое благо и во многом калечит своих детищ. Но это на поверхности, а где-то там, за слоями смыслов и метафор притаилось и то, о чем в приличном обществе было не принято, а так хотелось…

«Бостонцы» (1984) Джеймса Айвори и «Куда боятся ступить ангелы» (1991) Чарльза Старриджа являются идеальным примером экранизаций классической литературы, авторы которой обозначали волнующие их скрытые мотивы лишь полунамеками. Айвори и Старридж проявили достаточно такта, что бы не педалировать на то, что было скрыто в самих романах и достаточно ума, что бы ясно дать понять «о чем это еще». При этом Джеймс Айвори более склонен к драматизму, чем Старридж, но изначально сам материал предполагает такую возможность, поскольку монументальный роман Генри Джеймса достаточно точен психологически и полон деталей социальной и политической жизни Америки и Европы конца 19 века, в то время как произведение Форстера в отдельных аспектах не выдерживает никакой критики, а персонажи действуют вне всякой логики и психологии, т.е. слишком серьезный подход превратил бы очаровательную историю в непроходимую глупость. Вероятно, причиной тому простой факт, что Форстер в момент своего литературного дебюта обладал достаточно скромным жизненным опытом, но умение наблюдать и глубоко чувствовать все же позволили ему написать роман местами хоть и нелепый, но хороший. Более того, выбирая между достаточно занудными «Бостонцами» и залихватскими «Ангелами», выберу последнее.
Чарльз Старридж при работе над "Куда боятся ступить ангелы" проявил достаточно вкуса и иронии уже на этапе подбора актеров, одного шлейфа ассоциаций с предыдущими ролями которых достаточно для того, что бы придать нужные акценты там, где это нужно. Хелен Миррен играет Лилию Херритон, эдакую веселую вдову, которая замуж выходила не по любви, а овдовев не сильно опечалилась, что не делает из нее суку – просто девушке в стесненных обстоятельствах нужно было замуж и она сполна расплатилась за годы мещанского супружества молодостью и непроходимой скукой в доме чопорном и слишком подверженном традициям.

Ее компанией кроме мужа была черствая свекровь, истеричная сестрица мужа Гарриет (Джуди Дэвис) и его брат Филипп (Руперт Грейвс), беспощадный на язык и суждения. Стоит ли удивляться, что овдовев и став богатой, Лилия первым делом ломанулась вкусить свободной жизни подальше от опостылевшей семейки и вкушает не где-нибудь ,а в солнечной Италии, которая, как все мы знаем, Форстером была горячо любима, что вполне ясно и из его романа «Комната с видом». Видеть в такой роли Хелен Миррен уже счастье, но оно становится еще более полным от того, что компанию в поездке ей составляет Хелена Бонэм Картер, сыгравшая ее подругу Кэролайн Эбботт, которая крайне подвержена высоким идеям и погружена в тонкие материи, а еще очень прогрессивна, поэтому когда Лилия объявила что собирается замуж за молодого горячего итальянца, моложе ее на…очень на много, да еще и не очень богатого, мисс Эбботт в духе прогрессивных тенденций брак одобрила, но вместе с тем глубоко страдала – потому что как-то это все было не правильно…

Глядя на белокурую пенсионерку Миррен и ее молодого экранного мужа Джино Карелла ни разу не сомневаешься что это брак по любви и обоих можно понять! Джино не только горячий мачо, но еще и simpatico, своей естественностью и искренней доброжелательностью способный расположить к себе кого угодно. Лилия, при условии, что ее играет Хелен Миррен, само собой излучает сексуальный магнетизм (и в 1991 и теперь, будь моя воля, я бы занес этот феномен в книгу рекордов Гинесса!), на который не мог не поддаться итальянский жеребец. Иными словами, их пара представляет из себя тандем смелой блондинки в годах и падкого на эту «блондинистость» южанина. Основой такого брака может быть либо корысть с одной стороны и манипуляция этими нотками с другой (при этом проще было бы содержать вьюношу, а не вступать с ним в законный брак, что та же Миррен спустя лет 15 продемонстрировала в экранизации «Римской весны миссис Стоун»), либо взаимная страсть, а глядя на Миррен и ее экранного партнера, понимаешь, что в спальне у их персонажей ежевечернее извержение вулканов!




Свобода в спальне, однако, не всегда предполагает свободу в голове, поэтому насладившись в полной мере «прелестью друг друга», молодожены обнаружили иную сторону своего брака: итальянский мачо понял, что прогрессивная англичанка хороша в спальне, но не гостиной, потому что там она пытается устраивать вечера и чаепития, а на его сугубо мужской взгляд это не есть хорошо, жена должна сидеть по вечерам за вышивкой и ждать мужа, ну а сама «англичанка» с ужасом понимает, что теперь она в ловушке еще большей, чем это было в родной Англии, потому что там ее сдерживали приличия и людская молва, а здесь – тадамм- кулак молодого мужа.

(брак являет темную сторону...)


(...и от такого счастья порой хочется бежать сломя голову и ломая каблуки...)


Разборки Лилии и Джино – это смех сквозь слезы: маленький мальчик топает ножками и требует «уважения», а бальзаковского возраста дамочка ищет-ищет аргументы и находит «А зато у меня есть деньги!». Брак продлился недолго, но закончился не разводом, а смертью при родах…
И начинается основная история, построенная на борьбе за ребенка Лилии между ее английским семейством (продиктованной исключительно чувством приличия и долга), Кэролайн Эбботт, считающей себя виновной в смерти подруги, ведь это она благословила сей мезальянс и самим Джино, проявившим к отцовству такую же страстную склонность, что и к браку. Чисто на сюжетном уровне вырисовывается такая конструкция: Филипп и Гарриет отправляются в Италию что бы выкупить или даже похитить нежеланного племянника, на каждом шагу сталкиваясь с местным колоритом, при этом Филипп то и дело словно бы забывает о главной цели своей поездки, восхищаясь Италией и наслаждаясь всеми радостями, которые там могут быть доступны приличному молодому англичанину в очках, а вот Гарриет приходится по-настоящему тяжко, ее буквально трясет от истерики и Джуди Дэвис в этой истерии, вызванной элементарной несовместимостью со всем тем, что так восхищает ее брата, столь убедительна, что ее нелепую и глупую героиню порой искренне жаль.



Прибыв на место, они сталкиваются с «конкуренткой» мисс Эбботт, которая прекрасно понимает, что ребенок сам по себе в Англии никому не нужен, да и Джино ни за что не желает расстаться с собственным чадо. И Филипп и Кэролайн очарованы «естественностью» Джино, который буквально влюбляет их в себя и оба согласны с тем, что ребенок должен остаться с отцом, который, увы, даст ему плохое воспитание, зато одарит любовью, в отличии от Гарриет, движимой тупым прямолинейным долгом, что и приведет в итоге к довольно печальным последствиям.



На уровне сюжета все это не очень интересно на самом деле и тут в дело вступает личность самого Форстера и игра в ассоциации, затеянная режиссером. Естественная органика Джино, так привлекающая Лилию, Кэролайн и Филиппа – то заветное, что так привлекало самого Форстера, мечтающего о любви «человека простого, от которого может быть даже пришлось бы стерпеть побои». Не знаю как на счет побоев (которые достались его героине Лилии и даже Филиппу, но несколько по иным причинам), но всего остального он в конце концов дождался, хотя на момент написания романа (и последующих четырех) автор пребывал «в благословенном девичестве», пользуясь терминологией другой славной англичанки, Джейн Остен. Думаю, не ошибусь, если предположу, что во всех этих трех героях Форстер воплотил самого себя, причем в наибольшей степени в Филиппе и Кэролайн, ведь для обоих влечение к Джино (а Кэролайн долго и героически скрывала, что влюблена в итальянца и подлинной причиной ее слез был не неосторожный брак подруги, а отсутствие той степени привлекательности и свободы, которые смогли бы его привлечь к ней) осталось нереализованным.

Отсутствие возможности называть вещи своими именами и незначительный литературный опыт Форстера породили в итоге самую слабую часть романа и, соответственно, фильма – объяснение Филиппа и Кэролайн с Джино на предмет «что стало с ребенком», завершившееся не слишком убедительным избиением Филиппа и еще более неубедительным примирением с помощью Кэролайн. В итоге Джино продолжил и дальше существовать «органично и счастливо» , а Филипп и Кэролайн вдоволь насладились рефлексией на тему «в моей жизни ничего не происходит, но мне хотелось бы…».

("Если кто-то умирает, или влюбляется, это происходит не при мне..." - "Я желаю, что бы с вами наконец что-то произошло")

Финальное объяснение героев Руперта Грейвса и Хелены Бонэм Картер едва ли не лучшее, что есть в этом фильме, потому что самое искреннее и самое заветное. По законам любовного романа эти двое должны были бы обрести счастье друг с другом (по законам дешевого любовного романа – с Джино, хоть кто-нибудь), но учитывая, что оба есть суть одно, им остается только понять друг друга и остаться друзьями. Хелена Бонэм Картер, за плечами которой не менее 4 ролей в экранизациях Форстера («Морис», «Комната с видом», «Куда боятся ступить ангелы» и «Говардс Энд») и, к слову, в «Крыльях голубки» по Генри Джеймсу, можно было даже ничего особо и не играть, потому что у всех на памяти ее звездная роль в «Комнате с видом» (где Руперт Грейвс играл ее младшего брата), сама суть которой сводилась к побегу от условностей викторианской Англии и чувственному раскрепощению. Вот и здесь о том же, но чуть в более сумрачных и откровенных тонах. Сначала Филипп признается, что он мечтает что бы в его жизни произошло хоть что-то настоящее на смену химерам, затем Кэролайн разразится монологом, что готова была бы отдаться Джино если бы он того захотел и никакие условности не стоят того, что бы отказываться от этого.


Руперт Грейвс, как и Хелена Бонэм Картер, без сомнения приглашен на роль Филиппа с оглядкой на его работу в «Морисе» Джеймса Айвори, где он сыграл тот тип «природного человека» (в российских реалиях парень от сохи, пожалуй), о котором грезилось как самому Форстеру, так и герою его романа.

Помня об этом, пропускаешь мимо ушей рассуждения Филиппа об импульсивно возникающих симпатиях между непохожими людьми и полном отсутствии объяснений данному феномену, а глядя на Руперта Грейвса в смешных очках и чопорном костюмчике прекрасно помнишь как он выглядит без всего этого в «Морисе». Увы, играть плохих парней у Грейвса получается значительно лучше, чем застенчивых, поэтому роль в «Куда боятся ступить ангелы» интересна исключительно в контексте «Мориса» и отчасти «Комнаты с видом», где он тоже не обременял себя лишней одеждой.


Призрачные намеки на роль в экранизации того же Форстера витают и над Джуди Дэвис: бесконечная истерия ее Гарриет словно бы носит тот же характер, что и фантазия об изнасиловании в подземной пещере героини «Поездки в Индию» - болезненная сублимация.

Экранизация Дэвида Лиина, в которой Дэвис снялась в 1984 году, абсолютно «стерильна», но даже в этом образце нуднейшего классического академизма слишком тонкое и нервное лицо Джуди Дэвис словно бы намекало, что все не так просто, как оно может показаться и ее героине не просто солнышком голову напекло, там ноги скорее от другого подкосились. Глядя на Джуди Дэвис в роли Гарриет слишком очевидно, что этой женщине уже невмоготу нянчиться с чужими племянниками и выслушивать бред брата и на Лилию она зла не столько потому, что та носила траур недостаточно долго, а потому что ей опять же невыносима мысль, что кто-то уже в который раз замуж выходит, а она там вообще ни разу не была! Тот случай, когда хорошее вино превратилось в уксус…

Смотреть «Бостонцев» было не так весело как предыдущий фильм, но и сама книга особого веселья не предполагает. Более того, у меня сложилось впечатление, что «Бостонцы» может быть и относятся к числу наиболее уважаемых романов Генри Джеймса, но читать его желания особого не возникает, хотя «Портрет леди» в свое время произвел огромное впечатление, но там как раз все больше о чувствах и коварстве европейцев было, а не о политических брожениях в умах пробуждающихся феминисток.



Формально «Бостонцы» о том, как молодое дарование по имени Верина Таррант (Мэдлин Поттер) повергает в приятное смятение светское общество своими лекциями о значении женщины в мире, о грядущих социальных реформах и все это в стиле снов незабвенной Веры Павловны (в самом начале героиня даже имитирует погружение в гипноз, откуда вещает о новом прекрасном мире). Очень скоро на Верину появляется сразу 2 претендента – молодой напористый американец Бэзил Рэнсом (Кристофер Рив)

и посвятившая свою жизнь идеалам феминизма Олив Ченселлор (Ванесса Редгрейв, номинированная за эту роль на Оскар и Золотой глобус).

Бэзил ведет себя откровенно и суть его общения с Вериной сводится к сакраментальному «выходи за меня!», в то время как Олив готова погружаться в трансцендентальные бездны, давать обет безбрачия и требует от Верины того же. Бедная девушка мечется между этими одержимыми как между двух огней, не подозревая, что ледяное пламя в глазах компаньонки отнюдь не ограничивается одной готовностью умереть во имя благого дела , а лютая неприязнь к молодому самцу продиктована банальной ревностью.



Всегда восхищался Ванессой Редгрейв, но в роли Олив она откровенно неприятна, хотя этот «побочный эффект» явно незапланированный. Более того, вольно или нет, она оказала медвежью услугу и лесбиянкам и феминисткам, потому что глядя на нее получаешь подтверждение одного из глупейших стереотипов, что все феминистки скрытые лесбиянки, ну а Верина подтверждает еще один стереотип – если феминистка не лесбиянка, то она просто еще не дождалась когда ее позовут замуж, а выйдя замуж, забывает свои прежние идеалы уже у свадебного алтаря. Разумеется, слово «лесбиянка» не произносится, в фильме нет даже поцелуя двух женщин, хотя намеков на прелюдию к нему более чем предостаточно.





Наверняка в романе склонность Олив к однополой любви подана намеком едва заметным, но не может быть сомнений в том, что Генри Джеймс имел ввиду именно то, что Джеймс Айвори сделал в своем фильме чуть более явным, потому что автор романа слишком хорошо понимал о чем ведет речь. И все же в остатке героиня Ванессы Редгрейв воспринимается в трагедийном ключе, не смотря на легкий привкус паранойи в стиле миссис Дэнвер из «Ребекки», одержимой своей хозяйкой. И эта трагедийность вовсе не в том, что она лесбиянка и ее бросили так и не подарив поцелуя, а в том, что в Викторианской Англии у женщины вроде нее отсутствовал шанс на реализацию собственной сексуальности по той простой причине, что право на сексуальность за женщиной не признавалось вовсе. Мужчинам было проще, им с их «греховной похотью» хотя бы лучше удавалось разобраться чего они собственно хотят, разместив свои желания в системе координат может и считающейся извращенной, но во всяком случае определенной и ясной. Олив Ченселлор, подозреваю, не слишком отчетливо представляла чего хочет от юной простушки Верины, а уж та и тем более.

Сама Верина при этом вызывает у меня чувство раздражения, хотя ситуация, когда оказываешься заложником чужой страсти, не разделяя ее, скорее заслуживает сочувствия. Но меня возмутило ее мелкое и в плохом смысле слова бабское поведение, когда ради пышущего тестостероном мужика она готова предать дело жизни той, которая дала ей так много. По сути, Олив вырвала Верину из очень неблагополучной среды, где той уготована была роль ученой мартышки, вещающей о прелестях светлого будущего якобы под воздействием гипноза, в который ее погружал папенька. И не просто вырвала, но обогатила ее внутренний мир, дав возможность получить образование, введя в круг общения подлинных аристократов, всерьез увлеченных идеями нового мира, о котором Верина лишь красиво фантазировала вслух. Апогеем всего этого должно было стать выступление перед огромной аудиторией, но Верина готова махнуть на все это рукой и сбежать прямо из зала, потому что она влюблена и ей пора замуж. Выступить напоследок, а уж потом замуж – не судьба…

Конечно, все глубже на самом деле и на примере сорванного выступления, которого так долго все ждали, нам демонстрируют что это и есть свобода именно ее выбора, но почему свобода ее выбора должна быть оплачена ценой страдания той, кто добивался для нее права трибуны так долго? К счастью, Олив удается преодолеть собственный страх толпы и она сама становится транслятором тех идей, которые так чудно звучали в исполнении Верины, в чем есть некий элемент справедливости и даже хеппи-энда – сублимация героини теперь будет более насыщенной…

Ни Кристофер Рив ни Мэдлин Поттер не произвели на меня совершенно никакого впечатления в отличии от Ванессы Редгрейв, зато в фильме есть чудесные роли второго плана Джессики Тэнди и Линды Хант, причем вторая очень убедительно характеризует героиню Поттер: «На мой взгляд она страдает малокровием и злоупотребляет сладким», а разницу полов свела к общему знаменателю: «Для меня мужчины и женщины одинаковы: что сильный пол, что слабый, те и другие далеки от совершенства».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments