goroschenya_a (goroschenya_a) wrote in kultovoe_kino,
goroschenya_a
goroschenya_a
kultovoe_kino

"Четвёртый" 1972 г.



Творение Александра Столпера способно удивить зрителя… странностью своей судьбы: снятое именитым режиссёром по пьесе знаменитого писателя, с актёрским составом даже не звёздным, а прямо-таки культовым, кино не то чтобы не прозвучало – оно оказалось как бы несуществующим, стало своеобразной кинематографической редкостью. Оно не упоминается в биографиях участников – раскройте, к примеру, любую биографию Высоцкого; его не повторяют по телевизору, не продают, и я никогда не слышал, чтобы Джигарханян, Шакуров, Терехова, Васильева или Дуров упоминали об этом кино в своих интервью.
Докапываться до причин того, почему так получилось, бессмысленно: видимо, иногда так бывает – безо всяких причин.
Весь фильм представляет из себя монолог, внутренний монолог главного героя – пусть и разбавленный событиями, пусть даже построенный в форме многочисленных диалогов, но всё равно монолог. Его можно воспринимать лишь в таком качестве, потому что если с этим спорить, придётся признать его попросту топорным, так что я настаиваю на своей версии – это фильм-монолог.
Это путанный и очень странный монолог – с точки зрения современной этики даже более чем странный; уверен, что метания главного героя будут чужды большинству моих современников. Максималисты и моралисты давно вышли из моды, мазохисты тоже – наверное, и слава Богу, что это так.
А может, дело не во времени, а в советском авторе – ведь, если быть объективным, мы не знаем, какими паранойями болели в начале шестидесятых правильные американские парни, прошедшие Испанию и Вторую мировую, хотя знаем, что маккартизм еще не загнулся окончательно, что комиссия по расследованию антиамериканской деятельности еще вовсю работала, что потихоньку съезжающий с катушек Хемингуэй в каждом встречном видел агента ФБР, что в разгаре была холодная война, что не за горами был Карибский кризис, вплотную пододвинувший мир к перспективе новой мировой войны.



Фильм рассказывает нам о человеке, который страдает. Хроническим таким интеллигентским страданием. Рассказывает о человеке, который считает себя предателем. Который занимается самоуничтожением, казня себя за каждый компромисс.
Это бывший лётчик и бывший воин-интербригадовец.
Это преуспевающий журналист в преуспевающей Америке.
Бывший заключенный немецкого лагеря, оставшийся в живых потому, что трое его товарищей, летавших с ним в одном экипаже, пожертвовали собой, чтобы дать остальным возможность бежать – он пошли бодаться с лагерной охраной, и пошли без него, Бог знает почему не взяв его четвертым. Может быть потому, что он на самом деле не был готов таким четвёртым быть.
И это всего лишь факт войны – они погибли, а он – в числе прочих – спасся. Налагало ли это какие-то обязательства на него?.. Рядовой Райан – из совсем другого фильма парнишка – на склоне лет пришёл, помнится, на могилы боевых друзей, чтобы рассказать им, что не подвёл их, что прожил жизнь достойно. Он чувствовал себя обязанным.



Видимо, чувствовал себя обязанным и герой Высоцкого.
И он чувствовал себя по-прежнему в строю – в строю дон Кихотов и добровольцев.
Но жизнь вокруг него такому представлению никак не соответствовала. Дон Кихоты – парни негибкие, а американские журналисты – гибкие, им иначе невозможно. Так что возникают проблемы. Потому хотя бы, что наш гибкий дон Кихот женат; женат на девушку Дика, своего погибшего командира – а уж она-то точно выходила замуж за настоящего дон Кихота.



У нее мало что погибший жених был таким, у нее и брат (Бен Кроу в исполнении Юозаса Будрайтиса) был таким – настоящим несгибаемым рыцарем (и коммунистом), который никогда не стал бы отзываться о своем испанском прошлом как о «ребячестве».
Загнанный в угол герой Высоцкого отозвался о своем прошлом именно так. Предательство ли это? Попытка ли усидеть на двух стульях? Необходимость, о которой не стоит сожалеть?
Для героя это предательство. И необходимость. Принципиальность уместна не всегда. Ну типа так вот… И потому с любимой женщиной пришлось расстаться. Была слишком принципиальна. Мешала карьере.
Пришлось стать лакеем у новой жены – сестры журнального босса.



И карьера пошла в гору. А под гору покатились романтические представления о долге перед товарищами и тому подобной рыцарской чепушне. Новая жизнь привнесла новые правила. Причем, жизнь так делает всегда. То есть вот постоянно. И на фоне этого факта могут даже показаться странными некоторые вещи, как-то переживания главного героя по поводу того, что он сначала обманул одного бывшего товарища (пастор ван Деккер в исполнении Дурова), не поставив подпись в защиту попавшего под суд человека, предупредившего их когда-то о расстреле, а потом обманул и другого (Гвиччарди в исполнении Армена Джигарханяна), отказавшись сопровождать его на забастовку по поводу прихода в Италию американского военного транспорта (при разгоне забастовки Гвиччарди убили).





Казалось бы, ну и что?.. – война, блин, давно кончилась!
…Но товарищи продолжают сражаться с неправдой! И верят в то, что он такой же как они – по-прежнему такой же, и дело у них общее – несмотря ни на новые реалии, ни на прошедшие годы…
Человек сегодняшний нашёл бы, пожалуй, что его товарищи – сплошь эгоисты: всё делают для того, чтобы запороть его карьеру, а то и подвести под расследование или под пулю.
Никто ведь не заставлял Гвиччарди переться на забастовку! Может, ему стоило не глоткув порту драть, а о детях своих подумать? Никто не заставлял Шрайвера (бывшего солдата Вермахта, ставшего пастором) лезть в политику и протестовать против гонки вооружений – Богу Богово, а кесарю кесарево! Они распорядились своей жизнью так, как сочли нужным – и на здоровье, но значит ли это, что главный герой должен своей жизнью распоряжаться так, как это видится Гвиччарди, или ван Деккеру, или Тэдди Франку (Лев Круглый)? - Ведь все они от него чего-то хотят!
И речь не об угощении однополчанина обедом или денежном кредите! Речь о том, чтобы он кардинально изменил свою собственную жизнь – причём единственным призом таких замечательных пионэрских скачек будет, скорее всего, койка в тюремной камере!
В такой ситуации логично было бы послать товарищей по оружию подальше…
Но, как сказал герой Кайдановского, у человека «сохранились остатки совести». А совесть – это такая бесполезная штука, которая мало того, что бесполезна, она еще и постоянно мешает жить! Искушает человека. Приходит в образе Тэдди Франка и сообщает, что готовится провокация против СССР, и что единственный способ остановить новую войну – это сделать громкое заявление в печати. Понятное дело, что на нашем герое, должном такое заявление сделать, такой номер отразится самым плачевным образом. Так что он впадает в меланхолию и начинает разговаривать с покойниками…
«В конце концов приходиться выбирать каждому». – как сказал Тэдди Франк. И не монетку же тут, в самом деле, подбрасывать…
Это очень морализаторское кино.
У нас это любили – поморализаторствовать… Порассуждать о долге и нравственном выборе. Причем частенько делалось это людьми, по жизни проявлявшими куда больше гибкости, чем твердости. И сколько бы не назначал Эльдар, к примеру, Рязанов Высоцкого «совестью русского народа», цена таким заявлениям совершенно понятна. И это, конечно, соблазн. Есть соблазн покопаться в биографиях, накопать там кучу грязи и заклеймить авторов и исполнителей как людей, не имеющих право на морализаторство. Но делать этого не стоит. Потому как и сами не без греха и нечего в чужих глазах соринки выискивать. А еще потому, что есть замечательное определение искусства – как сказал когда-то умный человек Андрон Кончаловский: «Искусство – это ложь, которая помогает увидеть правду».
А правда в том, что не стоит город без… (зачеркните и подставьте правильное число!) ЧЕТЫРЁХ праведников.
Поэтому нужны те, кто будет терзать себя ненужными вопросами, чтобы, в конце концов, принять нелогичное, убийственное и при этом единственно возможное решение: в фильме это – сделать заявление и пойти таким образом «четвертым».
И морализаторские фильмы тоже нужны – но не для того, чтобы воспитать поколение бойскаутов, Боже упаси. Нет, теперь скорее в качестве психотерапии: скажем, для того, чтобы зритель мог сопоставить увиденное на экране со своей жизнью, сопоставить и спросить самого себя: - А сам-то как? Пошёл бы ты четвертым?.. Ответ не обязательно должен быть положительным) Ответ должен быть всего лишь честным, потому как врать себе – дело чрезвычайно неблагодарное, поскольку человек, который себе врёт, в итоге начинает выглядеть вот так:

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment