Екатерина (katerina_lo) wrote in kultovoe_kino,
Екатерина
katerina_lo
kultovoe_kino

Ленточки и канделябры Ханеке на ММКФ



Только что с премьеры, други мои! Вымокшая, уставшая от 10-сантиметровых каблуков и толкающихся аккредитантов, но переполненная благоговением перед мастером патологического кино. Все благодаря гениальной дирекции ММКФ. Премьерный показ «Белой ленты» проходил в вокзальных условиях. Началось все с того, что за день до премьеры с 11 утра уже якобы были проданы все билеты на приличные места – по моим наблюдениям в зале их заняли подростки с пирожками и назойливая мошкара прессы, прогулявшая свой законный пресс-показ.

Что можно написать о картине после двух с половиной часового просмотра, когда субтитры идут в окошке под экраном, напоминающем табло отправки поезда Москва-Питер-Москва? Сам фильм шел на отдельном экране – в голове от такого аттракциона отменное похмелье, вместо положенного анализа.

К особым чудесам организации: задержка сеанса на пол часа. Звук проверяли и субтитры: табло переливалось репликами из фильма. И как результат – закрытое метро по любезности организаторов фестиваля. Зато на сцену минут на 20 выводили как цирковую зверушку одного из главных героев фильма под бдительным патронажем продюсера. Нескончаемо улыбались, сверкая керамикой и грозились ввезти в Москву примата-Ханеке.

 

То, что фильм об истоках фашизма и том, откуда берет корни любой современный терроризм – а именно из чересчур догматичного протестантского воспитания и религиозного фанатизма – это Ханеке разболтал в каком-то интервью, подхваченном всеми рецензентами (еще бы: так облегчить им работу). Разболтал, чтобы не остаться непонятым. Ощущается некая тяга режиссера раскодироваться. Вспомним его «Код неизвестен», ключи к которому так никто и не подобрал.

Написать анализ на это действительно достойное творение возможно лишь хотя бы при нормальных условиях просмотра, с чем нас как обычно обломили. Релиз на dvd «Кино без границ» себе огребло, а вот когда его выпустят – тайна за семью лентами.

 

О самом фильме:

Ханеке безусловно играет в свои традиционные игры. Но на сей раз это действительно некая игра с патологией. Сама атмосфера картины, тональное решение… Ч/Б у Ханеке особенное: черно-серое. На экране мертвые, стертые из реальности герои, изнасилованные моралью и воспитанием, что сказывается на всем мертво-посеревшем облике фильма.

Так же создается впечатление, что режиссер стебется над формой «история от рассказчика», потому что этот рассказчик тут совершенно не нужен и большую часть времени «поет о том, что видит».

 

Пастор – один из главных персонажей – запугивает своего сына-рукоблуда тем, что он знал одного такого мальчика, который от этого дела сгнил заживо и у его сынишки якобы те же признаки на лицо. Подобных опусов в картине море: например, монолог любовнице про тошнотную вонь у нее изо рта. Все это создает поистине гнетущую атмосферу в этом крематории для душ.

 

В этом смраде задыхаются все герои. Сын пастора с привязанными от рукоблудства белыми лентами к кровати руками. Местный доктор – первая жертва озверевших детишек, проверяющий на прочность по ночам девственность своей 14-летней дочери – за сием их застает ее маленький братик, скорее похожий на трупик, но доктора это даже не смущает. Впрочем, в этом царстве уродов и нелюдей никого и ничто не смущает. Дети издеваются друг над другом, убивают, поджигают, выкалывают глаза умственно отсталому ребенку…. И при этом действие не разряжается ни единым звуком музыки, ни одной яркой краской. Это Мир похоронной процессии по самим себе, к которой приводит ненависть друг к другу и зависть под видом заботы о чистоте души.

Этой чистотой и заправляет пастор, напоминающий священника Бергмана. Есть даже некое сходство между бергмановскими «Шепотами и криками» по тошнотворности взаимоотношений людей друг с другом.

 

Ханеке в этой работе действительно похож некоторой стилистикой на Бергмана: крупные планы, повисающие в воздухе диалоги, медлительность. Но картина не становится от этого бергмановским теле-спектаклем.

Это патологоанатомия религиозного фанатства. Мольбы о безгрешности и возлияния на чистоту – все выразилось в «Белой ленте» (ленточка на одежду детей перед причастием, как символ невинности и чистоты). Эта белая лента оказывается на самом деле изодранной, изожранной и сгнившей.

 

И последний кадр, почти в стиле немецких экспрессионистов, говорит всю правду о протестантской церкви начала XX века в Германии. В храме собираются все жители деревни: священник, господа, управляющий, доктор, хор маленьких ангелов – мы видим их с точки зрения алтаря. Словно на них смотрит Бог, который и выносит всем этим монстрам приговор за столь безгрешное служение и терпимость друг к другу: Первая Мировая Война.

Этот же Бог, собственно, присутствовал во всех начинаниях этого фильма: от первого убийства, до того недалекого будущего, когда на Мир обрушится власть Третьего Рейха.

 

Обзор Екатерины Лоно.

Subscribe

  • Maverick — он же бродяга

    Но не прижилось переводное название в обыденной нашей киноманской действительности, а фильм так и смотрели как "Мэверик". А случилось это ещё в те…

  • "Трюкач" в главной роли

    Случайно вспомнил про этот фильм, рассматривая — кого ещё угораздило со мной в один день уродиться — Барбара Херши. Фильмов у неё несчетное…

  • Кинематограф. Хроники жизни Э. Вуда и "Хроники Ломбарда"

    Такой неожиданный ход мысли в виде сочетания двух представленных объектов рассмотрения был спровоцирован недавним днем рождения Элайджи Вуда,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment