Bela Bour (belabour) wrote in kultovoe_kino,
Bela Bour
belabour
kultovoe_kino

Жизнь как чудо

Чудо жизни возможно ощутить лишь в исключительных условиях, когда стоишь на границе жизни и смерти, так герои фильма помещены в город, ожидающий войны. Мечтательный инженер Лука, скрупулезно мастерящий макет объединительной железной дороги, его жена Жадранка, поющая в паре с магнитофоном оперные партии, сын Милош, грезящий о блестящей карьере футболиста – люди, чьи судьбы насильственно изменятся. Их природное естество, тем не менее, останется неизменным во враждебных обстоятельствах.
Положительных персонажей фильма режиссер наделяет импульсивностью, страстной необдуманностью, они существуют почти по закону предчувствия, какой-то вселенской мудрости, как горские народы. Жадранка с помутненным рассудком будто осязает воздух, ловит настроения, она – женщина, застрявшая в образе, - остается притягательной и в своей неконтролируемой чувственности, ее острая мысль – результат инстинктов. Ее материнская любовь вступает в схватку с представлениями мужа о долге каждого мужчины – службе в армии. Лука воспринимает повестку, полученную сыном, как привычную, красивую и нужную социальную рамку, выпивает с бюстом отца за документально подтвержденное возмужание Милоша, а Жадранка исступленно кричит: «Ты хочешь скульптуру вместо сына?!». Милош, выбирая между скоростью и чувством, приходит к пониманию того, что они равны – это части одного уравнения, и этот баланс – позиция уже нового поколения. Лука же целиком отдается чувству – любви к своим туннелям, дрезине, железной дороге, с которой не возможно свернуть, и если это ограниченность, то ограждается он от лишнего. Дом их полон животных: кошка, собака, лошадь, гуси, куры, голуби – все они - следы природы на теле цивилизации, при том, не имеющие границ перемещения: лошадь забредает в дом и это встречается весельем. Велео, друг семьи, увидев задранного медведями друга и после глядя на вылупившихся цыплят, произносит: «Жизнь – это чудо». Телевидение объявляет о возможности начала военных действий, а Лука, умиляясь, тащит в дом желтый комочек жизни. От дурных вестей он избавляется, уничтожая их источник – расстреливает телевизор из ружья. Есть в этом что-то детское, нелогичное. Внутренней свободе Луки нет границ, он лишен условностей: гипсовый бюст в доме культуры выступает своеобразной пепельницей, когда он в форме – не она его муштрует, напротив, – он как бы нивелирует ее значение и отказывается от нее вовсе, обретая любовь. Он суеверен и сентиментален, привязан к вещам людей, как к их частицам: он обнимает мяч попавшего в плен сына и защищает гардероб жены как если бы это были музейные наряды императрицы.
Все настоящее в этом мире - страстно, даже ослица, вообразившая себя Анной Карениной и оккупировавшая участок железнодорожного полотна. Эта фантазия, впрочем, роднит ее с Жадранкой. Все настоящее в этом фильме обнаруживает в себе решимость к самоубийству и бросается в объятия жизни, избежав его. Все настоящее здесь немного абсурдно, но что такое война по сравнению с игрой в шахматы! И Велео намазывает вареньем дно фигур, чтобы насладиться поединком с другом, когда рушатся стены и дрожит под ногами пол.
Зло же у Кустурицы фактически абсолютно. Новый председатель подобно королю Клавдию убивает своего предшественника и сходится с его женой. Он неестественен, лишенный права любить, таскается по безыдейным бабам, в которых нет лица какой-то определенной страны - универсальные потаскухи с необходимым набором слов на любом языке мира. Лука, преисполненный чувств, играет на флейте, в то время как приспешники председателя палят из боевого оружия, выказывая свое существо даже на вечеринке. Стоит заметить, что и Лука использует оружие, убивая телевизор, но в его случае – это охотничье ружье. Охота, рыболовство и собирательство – древнейшие и необходимые первому человеку промыслы. Война же – то, чему противится природа, человеческая в том числе. И это главный посыл фильма. Природе чужда национальность и религия, человек как организм рождается без наносного и подчиняется условностям по мере своего взросления. Лука влюбляется в мусульманку Сабаху – девушку из вражеского лагеря, которая в условном плену находит дом и родственную душу. Просто женщина, просто молодость и красота, волнистые волнующие волосы, кожа, пахнущая молоком и сеном. Она прекрасна в шапке-ушанке, завернутая в ковер и истекающая кровью. Она говорит о детях и Австралии. Континент находится на другой стороне земного шара, значит там все по-другому. Это классическая мысль о побеге в далекое-далекое государство – не «куда», а «от чего».
Все противится и противопоставляется войне. Сабаха принимает в туннеле новорожденного в разгар военных действий, новобранец путает положение базуки на плече и стреляет в сторону своих, кошка по-прежнему ловит голубей, голуби мира сидят, где им вздумается, в том числе и на стволе пушки. Дружественный капитан сообщает Луке: «Это не твоя личная война, это война подонков». Война паразитов, собирателей падали – стервятников, которых и разгоняет Жадранка, приговаривая, что и говно – на удачу, лишь бы был мир.
На дрезине до Австралии не доедешь, и вот мы видим Луку и Сабаху на отважнейшем скакуне – влюбленной ослице, самоубийце и спасительнице – уходящих в даль, и нет уже сомнений, что даль светлая и мирная.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments