Екатерина (katerina_lo) wrote in kultovoe_kino,
Екатерина
katerina_lo
kultovoe_kino

Categories:

"Быть Джоном Малковичем" / "Being John Malkovich"

«В безумии субъективности»



Название: Быть Джоном Малковичем
           Оригинальное название: Being John Malkovich
           Год выпуска: 1999
           Жанр: Комедия 
           Выпущено: Propaganda Films, США
           Режиссер: Спайк Джонс
           В ролях: Джон Кьюсак, Джон Малкович, Кэмерон Диаз, Кэтрин Кинеар, Орсон Бин, Чарли Шин






            «Общий высокий уровень статьи как-то резко дисгармонировал с двумя ошибками в одном слове».

«Ваши рецензии похожи на уроки литературы в школе, чем больше там проводилось анализов, к примеру, романа «Мастер и Маргарита» тем больше он раздражал учеников. Вы просто пишете с позиции преподавателя ВГИКа или на худой конец аспиранта филиала МГУ на преподавательской практике по «Истории кино» для Жур.фака… Так что я с Вашего позволения продолжу читать...»

«…фильм полное дерьмо, одно из лучших доказательств, что существует артхаус только ради того, чтобы быть артхаусом. Полная нереалистичность.
Ещё и на больной для многих теме сыграл…»

«…режиссёр не утверждал себя и свою, да и вообще какую-либо, точку зрения по этой проблеме. Он сделал отстранённую от оценочного восприятия работу. Показал вещи, как они есть или, вероятно, могут быть».

ИМХО читателей

Картина снятая Спайком Джонсом –довольно жесткое высказывание о природе человека, его внутренних потребностях. Несмотря на свою якобы комедийную форму и нереальность происходящего – эдакий абсурдный сюрреализм – фильм содержит далеко не комедийного характера мысли. Возьмем хотя бы одну из идей автора: заглавную. Это проекция зрителя на актера – тема разобрана уже по косточкам, но все же стоит отметить как самобытно и оригинально высказываются по этому поводу создатели картины. Проще говоря, речь о том, как зритель становится на время картины героем с экрана – проецирует себя на него – влезает в шкуру персонажа на время фильма: ухабисто приударить за девкой, красиво растянуть ее в позе 110, выиграть у грязного урода-мафиози бабло в рулетку, стать столь же стройным со штанами где-то между лобком и членом как у Бреда Пита, одолеть монстров, вбить кол в вампира – все что угодно. Все это предлагает нам улыбчиво Голливуд с их умением заарканить проекцию зрителя. Кауфман и Джонс здорово высмеивают зрителя и его отождествление себя с голливудской бравадой. Но эта картина была бы пресной, если б только эту идею содержала в себе. По сути идея о проекции зрителя на актера – способ рассказать и показать некий глубокий акт медиумного вселения в тушку актера Малковича и через эту тушку раскрыть куда более глубокие темы.
           Безусловно синий бархат штор и марионеточник в начале картины – не просто так. Перед нами казалось бы уже заезженное представление жизни как спектакля, но в данном случае кукольник и кукла меняются местами. Создавая проекцию на актера, зритель хочет не просто быть персонажем, но более всего тем кто этим персонажем управляет. Самое большое удовольствие, как заметила сексапильно-убойно улыбающаяся Максин, это «когда ты в теле Малковича, но ты им управляешь, ты заставляешь его трахать меня как хочешь ты» - само тело актера это лишь хорошая красивая кукла – оно представляет небольшой интерес, а вот манипуляция им…. Отсюда и рождается страдающий герой со своим театром марионеток и его супруга Лотти, помешанная на животных и имеющая над ними власть, которая у нее проявляется в приступах истерической заботы. Именно ужас осознания себя марионеткой демонстрируется в начале картины. Ужас и красота этой трагической зависимости от кукловода: кукла разбивает зеркало и смотрит на марионетчика. Малый спектакль, который кажется большим, превращается в спектакль одного марионетчика с поддельными аплодисментами и музыкой. И какую же остренькую метафору разворачивают из этого создатели картины.
           Все эти милые животные супруги героя Лотти – это не только власть, а подражательство человеку: голосом попугая, обезьяной – все эти отражения есть насущная необходимость хомосапиенса. Герою-человеку нравится все, что может его отражать и подражать: пересмешки попугая, или обезьяна которой нужен психотерапевт.
           Еще одно прекрасное решение для картины – это офис между этажами с помещением, в котором человек не может выпрямиться. Этаж между – это словно о природе человека: он хочет быть актером, совершенством и в то же время кукольником и самим собой. Некое состояние между.
           Седьмой с половиной этаж и низкое помещение – это в первую очередь неспособность человека быть полноценным. Насмешка над вечной проблемой человеческого недовольства своим собственным положением. Человеку, видите ли, всегда чего-то не хватает. Быть собой – этого недостаточно. Дико стесненное положение.
           Решения и образы этой картины так пластично перетекают друг в друга, что диву даешься уму и иронии создателей. Секретарша в офисе – слегка престарелая – для тех, кто воспринимает этот фильм как комедию должно быть очень смешна. А, по сути, она носитель субъективности в квадрате: восприятия и неумения даже задуматься о том, что иной человек думает по-другому. Это отражено в том, что о себе она думает что говорит правильно, а ошибаются другие. Точно такое же влезание в тело другого, словно он и есть ты и поэтому должен соответствовать всем твоим представлениям. Забавное одибиление секретарши прелестно преломляет идею об истинной природе человека и его восприятия. Туда же о субъективности и переносе себя на другого вся старческая нимфомания начальника офиса и его взаимоотношения со своим подчиненным кукольником – все эти дефекты речи, каша во рту, сексуальная озабоченность – это конечно хи-хи-хи-хи, но разве мы не замечаем, как люди навязывают свои представления о реальности друг другу?

Ну ладно, помчались дальше.

Несчастная лилипутка из обучающей программы в телике офиса вещает о том, что Мир видите ли скроен не по ее меркам и потому безмерно патологически она страдает – в принципе как и все. Для всех героев картины все не по меркам. Эти несоответствия трагически переживаются каждым и оставляют людей лишь тогда, когда им предоставляется возможность навязать Миру свои мерки: быть кукловодами, или мечтать, а еще лучше забраться в шкуру актера из темноты кинотеатра или пролететь по тоннелю реальности прямо в мозги и пипиську Джона Малковича. Почему именно его гениталии? О! Но он же совершенен и потому так сексуален. А человеком-то все же движет либидо, как бы он ни привязывался к возвышенным играм в марионеток.
           Клетка человека состоит из его представлений о всех и всем как самом себе. И весь этот ржачь катится еще дальше, находя всевозможные проявления человеческого фактора, который до тошноты человечен.
           Сексуально-оборзевшая Максин предлагающая и думающая, что все, как и она, думают только о том как бы с ней перепихнуться. Постепенно разрастается понимание того, как здорово сценарист и режиссер посмеялись над человеческими проекциями. Взять хотя бы удивительный монолог импозантного начальника, которому уже пора бы в дом престарелых,: «Как здорово засадить Флорис по самые помидоры» - правда он считает что и Шварц подобно ему желает Флорис в помидорах. Диалоги персонажей картины разворачиваются в трагикомедию и рассказ о гиперсубъективности.
           Герой Шварц задает вопрос своей жене, вернувшись от мисс улыбка на сорок два зуба – Максин – спрашивает жену «ну как ты?» Ну как она? Ранка инфицировалась у игуаны. До каких же размеров обрастает человек принятием всего, что есть в Мире за себя и рассматривая что-то не как отдельно существующее, как он сам, а в качестве того, что полностью должно соответствовать ему и его представлениям о том как должно быть, а как нет. Пожалуй ни одна картина не блеснет столь искрометным юмором и философией на тему «как войти в другого».
           Интересная мысль в сцене, когда Крейг-Шварц изготовив новую куклу Максин говорит, что побыть в Максин – т.е. трахнуть ее – это побыть ее. Возможно, сексис тем и прекрасен, что в это время мы перестаем быть собой, а значит и жить под гнетом своей субъективности и лихорадочных проекций. Но полноценный и весомый смысл картина обретает только с появлением самого Джона Малковича и игры с его телом на вышибание.
           Кто же такой человек двигающий марионеток? Он всевышняя сила, управляющая куклой. Но более всего человек хочет быть богом над другими людьми – сделать их рабами своей субъективности. Но люди так несовершенны для самих себя, что ощущение того, что они боги как-то жмет, ибо как «я такой толстый, неизвестный, не умеющий, плохо вставляющий и т.д. могу быть богом?» А ведь хочется – аки по самые помидоры. И тут помогает экран. Где сегодня идеалы и совершенства? Этакие боги греческого пантеона, пирующие и совершающие подвиги. Конечно они все в кино, ведь наше сознание принимает образы совершенных героев на экране за действительность. Видит их как совершенных, правящих, неуязвимых богов и богинь сегодняшних мифов. И вся мифология сегодня разворачивается в кино.
           Итак, Шварц, побыв в теле Малковича, вываливается из него именно с небес в кювет. И тут не отделаешься «типа просто так». Еще раз: с небес на дорогу. Не из канализации, а именно с небес. То, что Малкович актер – совершенный персонаж – это сегодняшний бог на Олимпе (правда не первого сорта, как сказано в картине), с которого если свалиться, то падение будет выглядеть именно таким: прямиком с облаков да на грязное шоссе.
           Оказаться внутри Малковича – вот чего жаждет человек. Стать самим Малковичем (имя нарицательное), почувствовать себя в этом современном боге. Но сим все не ограничивается. Очередь несчастных жаждущих побыть богом становится прибыльным предприятием под напором крокодильей улыбки Максин. А инвокация в тело Малковича главных героев вообще оказывается откровением об их сексуальной природе: наконец-то замученная, задрюченная и неопрятная Кемирон Диаз в роли верной супруги, ныряет во второй сорт Малковича. Так через откровение абсолюта можно обнаружить свою истинную природу. Так Лотти осознает, что ей нужна срочная операция по смене пола, и Кемирон Диаз настаивает на том, что просто пристегивающийся член ей не поможет. Она настолько очарована сексуальностью зубастой Максин, что готова нырять в Малковича забыв о своем зоопарке и психоаналитике для шимпанзе. Но Максин единственная, кто не лазает в Малковича – она эдакий цветочек зла по Бодлеру – она крутит баранки из Малковича, властвуя над ним и одновременно над другими. Например над Лотти через несвежую тушку Малковича. По сути из всей этой образно-смысловой конструкции явствует, что люди хотят быть Джоном Малковичем не для того чтобы измениться, а чтобы как совершенные властвовать друг над другом. Максин властвует над Лотти, дыша эротическим пламенем. Лотти над Максин через опрятные гениталии тела Малковича. И так катимся еще дальше.

Обретают герои, будучи в Малковиче, не себя, а становятся все теми же кукловодами, манипулируя друг другом как им захочется. Кто же тогда такой актер для людей? Помимо совершенного фаллоса, которым можно побыть и использовать по назначению. Актер это марионетка зрительской массы – она жаждет живой арионетки, а не деревянной – вот и пытается воплотить эту жажду, проецируя себя на несчастного фигляра на сцене. «Ты представляешь, как двое смотрят на тебя сгорая от вожделения» - вот откровение Максин: живая марионетка, которой каждый манипулирует по своему желанию.
           Но Малкович тоже не бей копытом – учуял неладное в себе и решает сам забраться через дыру (предполагаемо вагину по словам жены Шварца) в себя самого. И тут раскрываются врата «шожь такое творится в мире?» Вставив в себя самого Малкович видит весь Мир своей персонификацией, всех людей как собственное подобие. Предельное выражение субъективности восприятия? А может быть нечто иное, ведь все мы подобны богу и все по подобию являемся его отражением – и если актер это божество сегодняшнего дня, то естественно что войдя в самого себя он видит Мир собой. Люди в таком Мире даже изъясняются именем актера: «Малкович Малкович» - т.е. изъясняются именем бога. И если все люди отражение одного – субъективность бога это весь Мир, состоящий из самого творца. Эта мысль не нова, но смотря в какой интерпретации. В данной картине в Малковича, как совершенную для человека форму, забирается коллективное собрание – тем самым режиссер подает интереснейшую мысль: что если не бог правит Миром, а наоборот, люди распирающие его тело правят богом, видя его частью себя и принимая за себя. Не наоборот с привычной идеей о том, что мы все бог, а именно что бог – марионетка человека. И мироздание и мы так несовершенны, потому что бог это лишь форма для проявления нас самих. Творец – кукла в наших руках, которая исполняет все желания. И как мы можем сетовать на несовершенство нашей природы, когда эта наша субьективность является лишь преломленным образом сотворенного Одним Им Мира, которым повеливаем мы же сами, будучи внутри.
           Дело не только в этой совершенно сюрреалистической сцене, где Джон Малкович увидел самих себя, а в дальнейшем развитии сюжета и образов картины. Эта мысль обретает четкую полновесность, когда старый помидор доктор Лестер раскрывает тайну о том как весь дом посвященных пристарелых в определенный день и час должны влезть в Малковича отбросив палки и костыли и там обрести бессмертие. Люди, переходящие из тела в тело, овладевают оболочкой самого творца, а не просто себе подобного. Они становятся таким образом бессмертными – своеобразная форма реинкарнации. Т.е. бог является всеми людьми и они бессмертны, потому как в нужны момент переходят в него. Сам же творец-марионетка – лишь проявление душ и желаний людей в их постоянном стремлении к бессмертию. Помимо прочего бог это еще и способ обрести свои мечты, как обретает их Шварц, став Малковичем. Стоит обратить внимание, как он – кукловод над Малковичем – исполняет свою мечту и наконец-таки может наиграться с большой, живой и волосатой куклой Джона.
           Великолепна фраза Шона Пена в телепередаче о гениальном кукловоде: «Если все станут следовать своим инстинктам, то все люди станут кукловодами». Это постоянно желание влавствовать и светить повсюду своим ИМХО и делает из человека безжалостного второсортного манипулятора. Навязать кукле свою природу – как это происходит в шоу в программе с Малковичем: «Как, ты не плачешь, а она у тебя должна плакать?» Навязывание своей воли и чувств, как заметил мельком Шон Пенн, покуривая цигарку, это естественный инстинкт – то основное, что толкает хомосапиенса к постоянной реинкарнации.

«Голос кукловода – это голос апостола» - из той же передачи.

Но какая же тяжесть в этой божественной комедии, присущей человеку так сказать от природы. Думается что режиссер и сценарист гомерическим хохотом разразились – особенно это заметно когда показывают нам подсознание Малковича: нарезки из шаблонных приемов картин про преодоление трудностей пубертатного периода подростком, которые мы видим в сотнях фильмов – демонстрируют очень тонкую иронию создателей картины над всем происходящим в ней.
           Но желание Шварца быть кукловодом не оставляет его даже по исходу из Джона Малковича и туда спустилась целая экспедиция старперов. Что же остается кукловоду? Мучения.
           Коллективное собрание в Джоне Малковиче одержимо вечной жизнью – эта одержимость становится откровенно жестокой по отношению ко всему живому: сам Шварц становится дочерью Максин. Это использование человеческих тел, как носков, не невинная даже продажа на органы, а просто бутик обличий.
           Забравшись в дочку Максин (через какую теперь дверь?) Шварц ведь вырастит просто Эдипом и ребенок сменит пол. И чем они займутся с мамой в такой ситуации? Страшно представить.
           Штуки шутками, а картина ставит огромное количество вопросов о том чем является само творение: марионеткой в руках не высшего разума, как бы нам хотелось, а человека. Так или иначе, Спайк Джонс и Кауфман сотворили гремучую смесь из аттракциона образом и комедийный жанр пролился философским руслом. 
 

ЛОНОРЕЙТИНГ:

Образность: 2\5
           Реализация сверхзадачи, идеи: 5\5
           
           Художественный посыл
                Социальный: +
                Экуменистический: +
                Гуманистический: +
               Психоаналитический: +
               Философский: +
               Новаторский:

Оригинальность: 5\5

Использование киновыразительных средств
                 Операторская работа: -
                 Монтаж: -
                 Работа художника: +
                 Музыка: +
                 Цветовое решение: -
                 Актерская игра: + 

Рецензия Екатерины Лоно

 



Subscribe

  • Maverick — он же бродяга

    Но не прижилось переводное название в обыденной нашей киноманской действительности, а фильм так и смотрели как "Мэверик". А случилось это ещё в те…

  • "Трюкач" в главной роли

    Случайно вспомнил про этот фильм, рассматривая — кого ещё угораздило со мной в один день уродиться — Барбара Херши. Фильмов у неё несчетное…

  • Кинематограф. Хроники жизни Э. Вуда и "Хроники Ломбарда"

    Такой неожиданный ход мысли в виде сочетания двух представленных объектов рассмотрения был спровоцирован недавним днем рождения Элайджи Вуда,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments