Екатерина (katerina_lo) wrote in kultovoe_kino,
Екатерина
katerina_lo
kultovoe_kino

Categories:

"ОлдБой" / "Oldboy"

«По следам Иова»
 
Название: Олдбой
Оригинальное название: Oldboy
Год выпуска: 2003
Жанр: Драма / Триллер / Боевик
Выпущено: Show East
Режиссер: Чхан-Ук Пак
В ролях: Чхве Мин-Сик, Ю Чжи-Тхэ, Кан Хе-Чжон, Рю Сын-Бом, Рю Сын-Ван, О Кван-Рок
 
Без сомнения эта картина – философская притча, или тайный апокриф современности. Апокриф, раскрывающий в метафорически-иносказательной форме тайну грехопадения человека. Сам Чхан-Ук пак в комментарии к фильму говорит, что его творение о времени. Совершенно верно, ведь время и есть причина смертности человека и его страданий; и именно оно появилось вследствие грехопадения человека, ибо до этого не знал человек смерти и не был смертен. Несмотря на то, что Чхан-Ук Пак может считать, что снял о чем-то своем, на бессознательном уровне как все великие творцы, по наитию, он раскрывает тайны бытия. Вся картина есть ни что иное, как сказание о том как произошло грехопадение, почему и что из себя представляет личность самого творца.
Режиссер сотворил свой шедевр на уровне коллективного бессознательного, откуда приходило и приходит во все времена откровение мудрецам и художникам. Время, по сути, и есть причина всего для человека. Время порождает пространство. Земная жизнь и падение в грешную природу – не вина человека, как не было вины в праведной жизни Иова, а подобно его же истории главный герой проходит испытание на верность творцу и откровение его истинной природы.
Весьма показательной и важной является история О Дэ-Су. Она бесспорно напоминает о графе Монтекристо, но берет свое начало и исток в писании – а именно книге Иова. Точно так же как Иов, лишившийся всего, искал корень бед в вопросе о том, какой грех совершил – так же герой картины лишается всего и задается теми же вопросами. Оба: и Иов и О Дэ-Су – ищут один простой ответ на вопрос своей жизни: «За что?» И оба не могут найти такого проступка, за который плата была бы всей полнотой жизни. Ни один герой и ни второй не свершали на самом деле никакого особенного греха, или страшного злодеяния за которое кара была бы столь велика. Только одно: оба подвластны всевышнему: Иов игрушка в руках Яхве, а О Дэ-Су – неизвестного.
Но для полного раскрытия истории о творце человека вглядимся в богатый киноязык Чхан-Ук Пака.
 
Картина начинается со сцены, когда О Дэ-Су держит за галстук над пропастью крыши дома мужчину с белой болонкой – неплохо запомнить вот такое удержание: над бездной перед падением, ибо оно является ключевым образом для картины.
И тут же мы переходим в другой Мир, где герой называет свое имя – эти переходы словно повторяют некое движение в пространстве: верх – падение – низ. Так из «Мира верха» мы совершаем падение в прошлое Дэ-Су, где герой избит и кровоточащий нос заткнут ватой – ну прямо будто он и вправду навернулся откуда-то. Таким образом, выразительным режиссерским жестом автор передает смысл «движения-падения» - самого героя в себя или во вне – не важно. Ближе к концу картины мы увидим вторящий падению из начала эпизод. Высокочтимый повелитель Ли У-Джин заходит в лифт и точно так же, путем «вверх, или вниз» переносится в пространстве сквозь время в свое детство, где удерживает за руку над водной бездной сестру. Она срывается и там же – в прошлом – его рука сжимается, словно на рукояти пистолета, а выстрел происходит в настоящем, из которого вылетает уже окровавленный труп палача. Это движение можно представить и другим образом: прошлое – падение – настоящее. Такова конструкция повествования, приводящее к совершенно очевидному: падение в прошлом привело к результатам настоящего. Но какова природа этого падения? Так как это движение связано со временем, памятью, то безусловно падение во время – т.е. грехопадение? Но сие лишь краткая прелюдия к истинному смыслу. Чтобы понять его – нужно охватить все составляющие этого движения.
Влияние времени на самих героев и происходящее подчеркивается цветовым решением. Мы наблюдаем оттенки платья погибшей сестры Ли У-Джина на коробочках, которые присылает таинственный повелитель, платке, фиолетовых оттенках, которые окружают героев и даже цвете обоев, что непременно сопровождают каждое пространство, в котором оказывается О Дэ-Су. Все это поток из одного мгновения, которое освещает своим метафизическим присутствием всю реальность героев. Это очевидно приводит к мысли, что происходящее предопределено каким-то единым моментом, который сохраняется во времени и влияет на все в жизни героев; если понимать шире, то и в человеческой жизни. Это мгновение – падение. Но кто такая погибшая сестра и сам таинственный У-Джин?
Взглянем на еще один образ предопределенности. Ближе к концу, когда герой погружается в воспоминания о школе – он бродит по прошлому, где тоже совершается падение: герой еще ухабистым парнишей повисает вниз головой на турникете – перевернутый Мир. Но он, несмотря на всю свою тренированную мышцу, почти слепается с турникета наземь.
 
А теперь самый главный образ фильма: в своем прошлом герой доходит до пробитой в окне округлой дырки, словно специально созданной в мутном, непрозрачном стекле, чтобы в нее заглянул Дэ-Су. Стекло разбито так, что от него во все стороны расходятся трещины – точно также как от падения девушки с моста разошлись линии судеб самого героя и тех, кого он увидел. Эта дырка на стекле напоминает очертаниями одновременно и паутину, что является общепризнанным символом судьбы. Но в ней нет паука – он появляется только в то мгновение, когда в нее заглядывает глаз О Дэ-Су. Или же он муха, что попала в паутину чужой трагедии? Этот глазок в стекле уже был предопределен, словно специально для того, чтобы в него посмотреть: ведь если бы не он, то Дэ-Су ничего бы так и не увидел… Взгляд сквозь пространство и время, взгляд от которого расходится узор судьбы – смертоносный глазок в пространстве порождает судьбу героев.
Паутина еще и символ человеческого бытия – паутина в центре которой взгляд, от которого расходится предопределенность расколотой, словно хрупкое стекло, судьбы.
Но вернемся в самое начало картины, чтобы проследить путь этой предопределенности.
 
В начале, еще в сцене полицейского участка, интересны ангельские крылья, которые О Дэ-Су приготовил в подарок дочери. Они словно бы символ его безобидности, безгрешности – естественно не канонической, но в общечеловеческом смысле современности. Даже про свое имя о Дэ-Су говорит: «беззаботно живущий сегодняшним днем» - напрашивается сравнение с беззаботностью праведника и его уверенностью в своей беззаботной и радостной жизни.
Далее О Дэ-Су вдруг сидит уже среди других мужчин – режиссер говорит таким образом, что Дэ-Су скорее некое олицетворение общего для всех людей – это лишь малый первый намек на общечеловечность темы фильма.
Происходящее в полицейском участке словно демонстрирует на какое греховное деяние способен Дэ-Су: «Напился и дебоширит» - безобиднейший проступок в условиях XXI века.
После участка мы видим с верхней точки дождя на месте пропавшего О Дэ-Су линию на дороге, посреди которой стоит перечеркивающий знак – символично, не так ли? Этот символизм уже содержит подмеченное нами движение: вперед – перечеркнутое событие посередине, являющееся падением сестры Ли У-Джина – история после падения. На сломе разметки будущего лежат крылья, словно бы и отпавшие при падении – падение, как потеря святости.
Киноязык тут очевиден: гибель сестры У-Джина является падением человека-героя (опавшие крылья) из священной ангельской природы в человеческую греховную. И теперь Дэ-Су предстоит совершить настоящие грехи – похлеще пьяного дебоша.
Кроме того крылья пали под узором судьбы, который выражен через зонтик, под которым они лежат.
 
Далее после титров фильма, где мы видим всевозможные часы, из которых и складывается название картины, герой оказывается словно запертый в своей преисподней, где он может видеть людей только сквозь маленькую створку в двери. И свет тут окрашивает пространство в тона, ассоциирующиеся с нижним Миром, преисподней, адским заточением. Комната, где он заточен и действительно напоминает современный ад, где есть даже дым-газ. Единственная картина на стене – сама мрачность с девизом «Смейся и весь Мир будет смеяться с тобой. Плачь – и будешь плакать в одиночестве» - это очень напоминает наставления, которые дал Яхве Иову, что как и О Дэ-Су был заточен в ужасе своего рушащегося бытия. Газ, которым усыпляют О Дэ-су, его заточение и вообще все что с ним происходит – он марионетка в руках творца и в этом очень схож с Иовом.
Остригание волос, убранная комната, самоубийство – Дэ-Су не имеет право распоряжаться ни собственной реальностью, ни даже жизнью. Он даже не отдельно живущий, а лишь чей-то замысел.
Занимательная деталь – муравьи, после новости о лже-убийстве собственной жены, будто вылезающие у него из-под кожи – нечто существующее внутри самого героя, о чем он не имеет ни малейшего представления. Нечто живущее и кишащее внутри, не имеющее отношения к нему и представлениям о себе. Навязанное убийство, реальность, время и грехи – паразиты, как внутри, так и вовне. Поэтому бессмысленны попытки выбраться – он заточен в самом себе и главное – во времени.
Бессмысленны и ненависть и желание мести – ибо они само собой разумеющееся, что было частью общего плана.
Что очень важно, по поводу заточения во времени, - по мере пребывания в заточении О Дэ-Су словно движется обратно в развитии от человека к животному – монстру. Его облик, прическа, желание, представления. И когда заточение кончается свободой – эта свобода иллюзорна, ведь воспитанный на жажде мести Дэ-Су движется лишь узким коридором предопределенного в широком просторе свободы. Свой путь на свободу он обретает в чемодане, как вещь, груз – как багаж собственных грехов, о которых он не знает.
Чемодан опять же судьбоносная упаковка, цвет подкладки которой опять же вторит платью погибшей девушки. А мужик-самойбийца с белой болонкой, которого встречает герой говорит: «Послушай, разве я хуже любого зверя? Так имею ли я право на жизнь?» - и Дэ-Су повторяет вслед за ним. Этот самоубийца, как и подкладка чемодана – лишь проекция на реальность. Это беззаботная и невинная сущность О Дэ-Су, от которой, выйдя на свободу, он теперь избавляется. Избавляется от саможалости и тонкокостного восприятия сытого бытия. Еще в своем заключении Дэ-Су начал избавляться почти от всего свойственного человечности, а теперь дает ее персонификации покончить с собой. Словно откровение, данное Иову Яхве, внял отчасти и сам Дэ-Су: он равнодушен к жалости, бьется как животное. Его инстинкты возвращают его в примитивное состояние, но и этот примитивизм – откровение. О Дэ-Су становится сильнее всех, преодолев человеческие страдания. Это движение вспять, чтобы прийти к таинству предопределенности. Но потеря понимания противоположностей еще скудна – это последнее, чего лишается личность, даже уже избавленная от деления на правильное и неправильное. А потому творец продолжает забавляться, подкидывая О Дэ-Су деньги и сотовый телефончик.
Сцена пожирания осьминога далее безусловно внушительна, но ест герой на самом деле своего врага в образе осьминога – только так, а не голодом, можно объяснить способ пожирания. Кстати древние ритуалы приобщения к языческим богам сопровождались пожиранием частей тела бога – естественно символических. Так же и пожирание врага является поглощением его силы, ибо во враге пожирается его бог.
Трапеза маркируется звонком таинственного повелителя. Ли У-Джин говорит, что он специалист по О Дэ-Су, изучающий его, - первый открытый признак, что в лице У-Джина мы сталкиваемся с творцом человека. Сам Дэ-Су это лишь образ человека – даже название картины отсылает к некой человеческой абстракции: «Старый Парень» - вообще какой-то, любой парень, да еще и старый… древний… общий – своего рода архетип.
 
«Песок и скальная порода – все погружается в воду» - вода тут поток времени в который погружается человеческая жизнь. Обратим внимание на важные нюансы: обои в квартире возлюбленной О Дэ-Су имеют тот же цвет и производный рисунок, что и одетое на сестру ли У-Джина.
Когда Мидо узнает в магазине адрес дочери О Дэ-Су – это конечно же магазин часов. Таким образом автор указывает на то, что и она является пленницей замысла таинственного врага, даже поиски которого предопределены им самим. Но эти поиски скорее сюжетообразующие, чем раскрывающие смысл картины.
Повторяющиеся цветовые решения Чхан Ук-Пака дают нам ключ к пониманию разных ступеней бытия О Дэ-Су. Когда поиски приводят его к дому, где он и был заточен, мы вновь видим серо-зеленое свечение и безжизненное пространство, словно это действительно зловещая обитель грешников. И тут страж, как цербер в аду, может наблюдать с экранов реальность своих заключенных, записывать ее и ее время. Он является промежуточной фигурой, связанной с врагом, которая точно так же, как и враг-творец, контролирует реальность, наблюдая.
Вырванные зубы – это тоже и трофеи и свидетели времени и самой жизни человека. Все эти пытки и побоища с целым полком демонов-ребят с палками напоминают адские панорамы. И О Дэ-Су проходит сквозь эту толпу, будто через каждый год жизни, который прожил в этом аду. Каждый страж есть олицетворение часов и секунд – а более самого себя для Дэ-Су. Он пробивается к истине, к прошлому, где залег какой-то ужасный грех, о котором Дэ-Су не знает. Благодаря своей утраченной природе человеческого он в силах победить другие судьбы и жизни – даже здесь О Дэ-Су словно следует наставлениям Яхве Иову: «… излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смери его. Взгляни на всех высокомерных и унизь их, и сокруши нечестивых на местах их. Зарой всех их в землю, и лица их покрой тьмою. Тогда и Я признаю, что десница твоя может спасать тебя».
Бредя по городу весь в крови, на переходе дороги, как переходе потока жизни, Дэ-Су встречает своего врага, упав на дорогу. Творец заботливо его подымает, чтобы сберечь свою марионетку для полного откровения.
О Дэ-Су, пытающийся разгадать тайну своего греха, можно сказать пытается разгадать тайну самого человеческого греха – ни в том, ни в другом случае мы не знаем о причине нашего осуждения. Но грех – это определяющее для человека познающего, ибо именно познание изначально послужило отправной точкой человеческого бытия на земле.
 
Платок, который оставил герою незнакомец, имеет цветовую гамму платья погибшей в далеком прошлом. О Дэ-Су смотрит сквозь него на свет и мы можем заметить, что узор платка похож на паутину, загораживающую сам свет для Дэ-Су и как бы является призмой навязанного творцом, через которую герой теперь видит Мир.
 
Когда О Дэ-Су спрашивает у Мидо «Кто ты?» - он задает этот вопрос самому себе. Не зная причин своей судьбы и объяснений этому он мечется. И вот он нарекает себя монстром, ибо потеряв связь со своими прежними представлениями, выброшенный из реальности, он заточен в самом себе как монстр в темнице.
Примечательно, что, вычислив своего врага, Дэ-Су находит его словно в зеркальном отражении: враг наблюдает за ним из окна напротив и даже имя, под которым он владеет квартирой, произвольное от О Дэ-Су, только наоборот. Тут можно предположить, что враг героя – это его же часть, которой герой не знает в себе. Это творец в самом человеке. У него есть все признаки божественного величия: он живет в пентхаусе почти на небесах, он может остановить свое сердце по собственному желанию – полная власть над реальностью, он владеет безраздельно всем бытием О Дэ-Су. И творец предлагает О Дэ-Су игру: «Сначала узнай кто «ты», а потом «почему» - в этом и содержится посыл картины: ты становишься кем-то из-за чего-то (почему?). Кто есть человек? Таковы вопросы викторины творца. Но человек не в силах противостоять ему, потому что и сам жаждет найти разгадку тайны своей природы: кто ты и почему?
Творец готов вытаскивать О Дэ-Су из любой задницы, лишь чтобы свершилось предначертанное – запланированное. Так он спасает Мидо и Дэ-Су от беззубого стоматолога.
Празднуя чудесное спасение, Дэ-Су и Мидо занимаются сексом в отеле, но примечательно что обои и цвет номера – это опять же производные от платья погибшей сестры врага. Он и сам оказывается тут, когда герои засыпают от газа. И дыхание его охватывает все пространство, наполняя его магическим и жутковатым звуком.
Ли У-Джин оставляет коробочку, которая тоже расходящееся в пространстве дыхание одного мгновения с уже знакомой цветовой гаммой. В коробочке этой рука, что возжелал отрезать Дэ-Су, но сделал это Ли У-Джин. Таким тонким образом – твой враг мой враг – подчеркивается их единство: желание одного воплощается через другого.
 
Через китайский Яндекс О Дэ-Су обращается к истокам - попадает на сайт своей школы, который открывается изображением местной Девы Марии. Впрочем, и главные лица в той школе  райского детства носят белые воротнички. В архиве этой священной обители Дэ-Су и находит альбом с фото Ли У-Джина – теперь он знает кто враг…. Узнает даже что Ли Суа погибла, упав в воду. Но в чем же причина всего?
Школа была католическая, а потому у давней знакомой вызывает сомнение что Ли Суа – сестра У-Джина покончила бы с собой из-за слухов. Вот мы и подошли к тому месту, с которого начали: О Дэ-Су вспоминает перевернутый Мир, который видел, свисая с турникета. Можно сказать, что это ключ к тайне – она как бы перевернута с ног на голову: наказание несет не инициатор преступления, а свидетель.
Дэ-Су увидел Ли У-Джина с сестрой через тот самый глазок – яблоко познания, что разбило вдребезги тонкое стекло рая. В чем же таинство? Желание своей сестры, а дырочка в стекле как желание чтобы человек мог подглядеть таинство, что станет причиной грехопадения. Инцест считается табуированным для людей, но не для богов – во всех мифологиях и древних религиях бог и богиня есть одно целое, а не противоположности: бог творит Мир из себя посредством совокупления, будучи и мужчиной и женщиной одновременно – вмещая в себя все потенции возможного творения. Отсюда позже, в развитии религиозных идей, богов стало много и все друг другу сестры, братья….
Говоря короче – О Дэ-Су стал свидетелем тайны самого творения: инцестуальной его сути. Это таинство считается одним из глубочайших, поэтому познающий приобретает наказание, дабы не стал равен богу через свое знание. Наказанием является время: взрослая жизнь, а позднее и 15 лет заточения. Необходимой частью наказания является изъятие и знания о тайне, изъятие познания – и потому теперь ни один из рода человеческого не в силах вспомнить что же было предметом познания того самого яблока.
Вопрос не в том кто достоин большего осуждения: мальчик трахающий свою сестру, или свидетель этого. Вопрос в том достоин ли наказания тот, кто даже не помнит его причины? С помощью гипноза божок подчистил за собою все следы памяти засвидетельствованного Дэ-Су – создал для него лишенную этого момента познания реальность, а теперь требует заплатить. Объективно Дэ-Су виновен, но виновен ли как субъект? Насколько в таком случае велика вина самого бога, наказывающего за отсутствие вины в объективном, общечеловеческом смысле?
Режиссер ставит вопросы и что хорошо – не дает на них ответов. Именно это-то и делает сей фильм интересным и желанным для просмотра хоть и в сотый раз.
Режиссер подобен творцу: он ставит вопросы, инициирует ими проблему, действие, жизнь. Но все это не ради какого-то ответа, а ради подачи самой игры смыслов: как в картине главное это рамка. В рамке же зеркальца Ли Суа замечает взгляд О Дэ-Су, которому теперь самому суждено свершить инцест – уподобиться богу. Это и причина и наказание в будущем для Дэ-Су.
И на причину наказания указывают слова из притчи Соломона:
«Как газель, вырвавшаяся из рук охотника,
Как птица, выпутавшаяся из силков птицелова -
Ты должен сам освободить себя»
Благодаря этим строкам о Дэ-Су и находит почти небесное пристанище наказавшего его творца – пентхаус Ли У-Джина. Упомянутая притча Соломона – это непосредственная цитата из библии. И совершенно очевидно, что в присутствии подобной ссылки речь в картине идет о вещах глубоко библейский: грехопадении, сути божественного.
Мало того, что сам ли У-Джин живет в месте на которое указывает притча, словно это место обиталища творца, так он еще и живет на этаже P – что в каббалистическом эквиваленте является числом «Пи» - числом тайного имени бога.
Оказавшись в небесной резиденции, О Дэ-Су смотрит во все глаза и замечает над попкой ли У-Джина китайско-православный крест. Очень интересно, как к концу все происходящее обретает почти религиозно-притчевый подтекст. Даже шкафы небесной обители стоят повторяя начертание креста.
«Стереть мою память и требовать отгадать причину – это несправедливо» - говорит О Дэ-Су. Но творец отвечает: «Ты просто забыл» - для творца унизителен тот факт, что человек даже не понял величия таинства, свидетелем которого стал.
Причины всего как бы и не существует: это лишь месть творца. Она расходится на все пространство человеческого, без спросу уподобленного творцу. И вот человек и творец встречаются отраженными друг для друга – герои беседуют через зеркало. Это очередной шаг к уподоблению одного другому. Подобно богу О Дэ-Су сделал сестру Ли У-Джина беременной своими сплетнями: «У нее даже начал расти живот. Прекратились месячные» - слово простого человека оказалось творящей инстанцией, подобно слову божьему, что было у истоков всего. Еще и через подобие героя своему противнику режиссер подсказывает нам мысль о том, что ни подобно ли богу люди могут творить с помощью слов? Да и уже сотворили целую цивилизацию. Так не от того ли мы страдаем, что это ущемляет бога – вызывает его отвращение и желание мести к дерзким подражателям?
Подражание, уподобление – в апогее половинки лиц О Дэ-Су и Ли У-Джина соединяются. Они единое целое: творец, который зеркально повторяется в человеке. Творец грешен. Грешен против человека, а тот в свою очередь не из-за какой-то причины (она стерта из памяти гипнозом), а по воле бога.
Ситуация подобия ставит человека и бога в положение Каина и Авеля – отсюда и грехопадение одного и возвышение другого. Первым дуализмом было сотворение по своему подобию.
Причину всего сам Ли У-Джин объясняет следующим образом: «Твоей самой большой ошибкой было то, что ты смог найти ответ на неправильно поставленный вопрос. Нельзя найти ответы на неправильно заданные вопросы. Вопрос не в том, почему он посадил меня, а в том, почему выпустил меня» - подразумевается: не важно почему человек пал, а важно почему все еще живет в грехопадшем Мире? И ответ один: чтобы развлекать творца в духе, в котором отплатил Яхве Иову. И теперь Дэ-Су знает, что он отзеркалил творца, свершив инцест с собственной дочерью. Следует сцена отчаянья и драки, и осколки стекла, что сыплются на Дэ-Су как флер вечности мгновения, в котором Дэ-Су подсмотрел в окно школьного класса.
Далее Дэ-Су ведет себя перед Ли У-Джином в духе Иова: падая и моля, отрезая члены тела, твердя о своем рабстве. Яхве Ли У-Джин откровенно ржет над пытающимся праведностью доказать, что не заслуживает наказания. В конце концов, когда уже все методы умаления исчерпаны, Дэ-Су пытается убить творца, но тот отвечает ему гласом о самом грехе человека, подобном греху творца.
Ли У-Джин сам разжал руку и тем самым дал погибнуть сестре – части себя. Это убило все будущее жизни Ли У-Джина, посвятив ее мести. Сестра символизирует женское начало единого бога, дав которому погибнуть творец превратился в угнетателя и грозную силу для человечества – патриархального бога со своей жестокой карой и пугаловыми в стиле страшного суда. Пока в боге присутствовал женский аспект - как было, например, во времена греческого пантеона, где восседали в том числе и богини – боги были добры и служили людям милосердием. После же воцарения христианства господь стал тоталитарной единственной личностью, грозящей апокалипсисом, гнетущей человека.
Все это обыкновенный процесс смены одной религиозной модели на противоположную. Более того: совершенно справедливо противоположную, иначе дело закончится лишь ассимиляцией.
 
Эпизод, завершающий картину ставит все точки над i. В нем идет речь о памяти.
С помощью вновь гипноза О Дэ-Су решает построить себе новую реальность, ибо не может жить, зная о самом себе грех инцеста. Жить в неведенье, но во времени и пространстве самого бога.
Мы видим величественный пейзаж, будто в этой природе и растворился потерявший свою милосердную женскую ипостась и бросивший человека творец. В подтверждение тому следу на снегу – символ того, что невидимо, но по-прежнему присутствует. И это еще метафора на след, оставленный творцом в человеческой памяти и пространстве.
Человек одинок и в одиночестве не в силах делить откровение, явленное ему, а потому предпочитает позабыть. Сцена с гипнозом повторяет по смыслу все содержание фильма. Гипнотизер указывает на дерево – аллюзия на древо познания – которое затем превращается в колонну: иную форму, производную тем не менее от древа, разве что в человеческой интерпретации. Это путь метаморфозы человеческого рода.
Теперь мы видим о Дэ-Су в пентхаусе, вновь вернувшимся к своей изначальной природе – монстру. Он стоит как бы под гребнем волны мирового океана, откуда и вышла жизнь. Далее тема двойничества, раздвоения, обретения подсознания-монстра как образа ушедшего бога получает в картине образное развитие. Часть О Дэ-Су исчезает из бытия, подобно творцу, а другая возвращается в девственно-белый заснеженный простор.
Точка сверху взята не случайно – словно за Дэ-Су наблюдает сам творец, но больше не причастен. Тут же в кадре появляются и женщина и древо, но только теперь сей «сад» запорошен снегом, как хладом земного одиночества без бога.
Одинокие О Дэ-Су и Мидо стоят в финальных титрах у расстилающегося бескрайнего простора – со спины, как женщина и мужчина в общем смысле. Открытый простор в любой картине говорит всегда, что речь идет о чем-то общем, касающемся не героев, но всех. Герои сняты со спины – это намеренное обезличивание с той же целью.
Бескрайние просторы и горы – это вечность, а экран смеркается на дороге, как пути, по которому предстоит пройти мужчине и женщине.
 
ЛОНОРЕЙТИНГ:
 
Образность: 5\5
Реализация сверхзадачи, идеи: 4\5
 
Художественный посыл
      Социальный: -
      Экуменистический: +
      Гуманистический: +
      Психоаналитический: +
      Философский: +
      Новаторский: +
 
Оригинальность: 5\5
 
Использование киновыразительных средств
      Операторская работа: +
      Монтаж: +
      Работа художника: +
      Музыка: +
      Цветовое решение: +
      Актерская игра: +
 
 
Рецензия Екатерины Лоно
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments