Сергей Афанасьев (vergili) wrote in kultovoe_kino,
Сергей Афанасьев
vergili
kultovoe_kino

Categories:
  • Music:

О сексе - с любовью, Бергман. [Памяти Шекспира]

«Улыбки летней ночи»/ «Sommarnattens Leende» (1955) Ингмара Бергмана

Да, господи, Ингмар, да! Картина, которую мог снять самоубийца, перед тем как засунуть дуло в рот. Проникнутая не смехом, не улыбками летней ночи. А истеричным хохотом человека, которого вытащили из петли, или напротив, перед самым моментом, когда лезвие одним касанием вскрывает вены, и полосы нежно голубого цвета брызгают красным наружу …. Это не черный юмор, ни в коем случае. Это чистой воды истерика. Не улыбка ночи, а хохот ее, злой саркастический смех. Черный смех. Разбитое зеркало, собранное и склеенное кое-как в идиотскую посеребренную панораму сельской и аристократической жизни 19–20 веков. Все искривляется: штампы и заезженные моменты, шаблонный фарсовый салонный юморок - рвутся старенькой пленкой и бьют по щекам усталого зрителя. Бьют так не больно, фривольно, как девушка в постели своего любовника. Прелюдия. Не секс. Ни в коем случае не секс. Эротизм. Натянутая до последнего предела шелковая ленточка, обвязанная в круг девичьей невинной талии = натянутый, почти звенящий от напряжения, шелковый шнурок, сдавивший шейку семинариста-девственника. И все это к херам собачьим рвется в белую летнюю кинематографическую ночь. Потому что, ну сколько же можно терпеть, в самом-то деле? Чопорные манеры, светские условности, киношные правила игры – в огонь и пламя страсти…

 Ингмар Бергман, несмотря на то, что писал о съемках фильма в «Картинах», лукавил. Он не называет человека, который помог ему научиться шутить [Да, господа, да, Ингмар пишет честно и в подробностях, как хотел уметь вызывать у людей смех]. Шекспир, дамы и господа. Собственной персоной старый охальник и поэт торчит из каждого кадра этого безумного «камеди-франсе», и даже между ними влезла его физиономия с совращающей нас улыбкой. Только Уильям Шекспир мог написать абсолютно неприличную комедию, которая бы не выглядела пошло, зато была бы смешной, и даже – матерь божья! – умной. Хотите знать об эротике средневекового Возрождения – не читайте «Декамерон» (это талантливая компиляция софт-порно) или «Кентерберийские рассказы». Читайте ранние комедии Шекспира. По-моему, Бард писал их в состоянии повышенного возбуждения. Чисто физического. Отсюда какой-то всепожирающий эротизм многих сценок его комедий. Эротизма, причем, какого-то болезненного, сексуальности на грани фола. Смех как природа сексуального. Рассмеши женщину. Заставь ее умереть от смеха. Замереть от смеха. Эйфорическая составляющая любого хохота. Когда человек смеется – адекватно ли его физиологическое состояние оргазму? Чувство юмора, заражающее своим эротизмом. Эротика в комедиях Шекспира. Нет, не так. Эротический смех публики на комедиях Шекспира. Высвобождение либидо.

Я говорю о Шекспире. Но, конечно, все это с тем же успехом можно сказать и о Бергмане. Бергман крут, дамы и господа. Он крут потому, что красиво, но издевательски спрятал «A Midsummer Night’s Dream» в своих «Sommarnattens Leende». Девочка Анни Эгерман (очень красивая Ulla Jacobsson, дыхание замирает у меня при взгляде на нее) все еще девственница, хотя два года как замужем. Кроткая, робкая, еще ребенок, всего боится, но также, как и ребенок, всего-то и хочется. Боится секса. Хочется секса. Боится любить. И хочется любить. Дочь своему мужу, а не любовница. Комплекс Электры, не находите? Погодите, я вам сейчас педофилию откопаю на пару с Эдиповым. Эта самая красивая героиня фильма усаживается на коленки к мужу совсем по-детски. А тот, старый развратник стряпчий Фредрик Эгерман (Gunnar Björnstrand), и рад этому. Коллекционирует фотокарточки своей девочки-жены и не трогает ее в постели. «Я, говорит, хочу, чтобы она сама ко мне пришла уже готовой…». Здорово. Я бы тоже хотел, чтобы ко мне сами приходили уже готовенькими… Девочка-то, что самое смешное, приходит к этому дураку, жмется к нему, пытается подольститься, а он ни в какую. Одна из самых эротичных сцен в истории кино: послеполуденный сон, Анни не спит, а муж ее во сне, случайно, начинает обнимать. Господи, что начинается с ней … Минуты две вцепляешься в кресло, дыхание и сердцебиение по нулям, глаза в экран. Как эта девочка хочет….Лежит, и ничего не делает, грустит, пока сонный Фредерик обнимает ее, обнимает, уже не только обнимает… И проговаривается, подлец.  Ему, оказывается, снилась Дезире. Дезире Армфельд (Eva Dahlbeck), знаменитая актриса, любовница многих блестящих мужчин. Женщина за 30. Роковая. Ничего особенного, честно говоря. Но вот Бергман решил, что в таких влюбляются, что такие сводят с ума, что она стервочка. ОК, стервочка, так стервочка. Она, как Солоха у Гоголя, центр притяжения комедии положений. Мужики вьются вокруг ее белого личика мухами, дерутся за нее, прячутся, стреляются, смущаются и убегают. А она, тем временем, влюбляется, знаете ли, в Фредерика. Старый друг, такие дела. Сын от него, кстати говоря… Один из любовников Дезире – офицер граф Магнус Малькольм (Jarl Kulle). Строгий, подтянутый, смешной в своем солдафонстве и аристократизме. Рассчитывает свое драгоценное время по часам: столько-то Дезире, столько-то своей жене. Жена, Шарлотта, - змейка. Острая на язык, жгучая, маленькая, страстная [наверное, нам не показали…]. Ревнивая гордячка. Но любит мужа. Ненавидит, но любит. В эротическую комедию всыпаны еще горничная Петра (Harriet Andersson), семинарист Хенрик (Björn Bjelfvenstam) и мать Дезире. Петра –нимфмоманка, страдающая от отсутствия любви. Хенрик, сын Фредерика, любит свою мачеху (да они и сверстники, судя по всему). Мать Дезире – королева бала. Бал будет во второй части картины. Бал имени Шекспира. Только вам этого не сообщат. Выпьют вино, и начнется оргия.

Висельник и выдвигающиеся кровати, разбитые бокалы и «странные вы все какие-то», русская рулетка и «вторая улыбка ночи для нас, шутов!». Кино глючит на собственном таком нечаянном эротизме ниоткуда. Любовные переживания, отсутствие любви, педофилическая любовь мужа к жене, инцестуальная любовь пасынка к мачехе, лесбийское притяжение между девственницей-хозяйкой и горничной-шлюхой. Все есть. И элегантно обстегано кнутом бергмановского черного смеха. Не юмора, но смеха. Юмор как раз простой, вы, наверняка, будете смеяться. Кино действительно смешное, по-хорошему забавная комедия положений сменяется эпизодами блестящих словесных пикировок. Но черный смех… Черный смех это смех покойника на свадьбе королевского шута. Это смех мельника, зажарившего и съевшего проходящего мимо священника. Хохот летней, возможно, августовской ночи, встречающей аплодисментами интеллектуальнейшую пляску Бергмана на сгнивших сотни лет назад костях Шекспира. Черный смех, своим истеричным подрагиванием плечей и слезами из глаз пытающийся сожрать печаль. Сглотнуть фарсом и стебом горькие пафосные сопли. «Фильм обыгрывает ужасающее осознание того факта, что можно любить друг друга, не будучи в состоянии жить вместе. Здесь присутствуют и ностальгия, и отношения отца и дочери из моей собственной жизни, и великая растерянность, и грусть» - цитируют критики слова самого режиссера.

Черный смех это не пир во время чумы. А эротизм сцены, когда девственница Анни отвечает на поцелуй своего ровесника пасынка, и ты понимаешь, что это норма. Норма не фильма, потому что в этом фильме нормы как таковой нет. А просто норма. Любовь – блядская штука, господа. Вам всякий раз будут доказывать обратное, но, увы, это факт. Бесконечная печаль восходящего солнца и движения мельницы. Проданная добродетель. Красота целомудрия, отправленная бывшей девственницей в отставку. Черный смех, который под конец переходит [параллельно счастливой концовке коммерческого фильма Бергмана] в кататоническое отчаяние. Отчаяние, ледяное дыхание которого /если даже не вонючие плевки его/ можно почувствовать в продолжении всего фильма, только отстранившись от него на мгновение. Ледяное дыхание черного смеха, которое сполна глотнул Шекспир, когда его вырвало «Королем Лиром». А после – продолжительная и прекрасная тошнота волшебными, но бесконечно печальными сказками. И – занавес.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments