Irving Washington (gamz) wrote in kultovoe_kino,
Irving Washington
gamz
kultovoe_kino

Categories:

ПРИГОТОВЬТЕ ВАШИ НОСОВЫЕ ПЛАТКИ /PREPAREZ VOS MOUCHOIRS Франция 1978

Режиссер: Бертран Блие 1978

В ролях: Жерар Депардье, Патрик Деваэр, Кароль Лор, Мишель Серро, Жан Ружери, Ритон, Элеонор Херт, Мишель Бон, Лилиана Ровере, Сильви Жоли
Оператор: Жан Пензер
Сценарист: Бертран Блие
Продюсер: Поль Клодон
Монтажер: Клодин Мерлен
Композитор: Франц Шуберт, Жорж Делерю, Вольфганг Амадей Моцарт
Художник: Эрик Мулар
Костюмы: Мишель Серф

Премии и награды:

1979 - ОСКАР
1979 - СЕЗАР

«Когда ты попросил меня сыграть роль Рауля, инструктора автошколы в картине «Приготовьте носовые платки», Рауля, который хочет обеспечить правами всех людей, чтобы все сели за руль, я внезапно испытал желание сесть на велосипед. Я сказал себе, что у Рауля должно быть огромное сердце, сердце велогонщика. Велогонщики и боксеры – самые мужественные люди на свете. Они могут стерпеть любую боль, взять на себя любую вину, не жалуясь и не хныча. Эти люди – само благородство. Сердце чемпиона так же прекрасно, как мозг ученого. Вот я и подумал, что, потренировавшись, обладая большим прекрасным сердцем, я не ударю в грязь. Но, господи, Бертран, когда ты заводишься, приходится идти за тобой. А ты всегда заводишься, вот в чем проблема. Иначе и быть не может».

Жерар Депардье «Украденные письма»

Если читать аннотации к этому фильму, то фильм можно уже не смотреть – настолько они дурацкие. Так, кстати, происходит с большинством фильмов Блие – как только прокатчики не извращаются, чтобы передать суть дела. Впрочем, сам режиссер немало им в этом помогает: как только ни пересказывай ситуацию, все в словах почему-то выходит дрянь, ибо в качестве персонажей Блие интересуют исключительно люди с повышенным уровнем мудачества в голове. В общем, его интересуют люди.

Фильм стартует с классической для Блие ресторанной сцены (см. также «Вечернее платье») – за столиком ссорятся супруги. То есть, муж высказывает жене все, что он думает по поводу выражения ее лица, весьма отстраненного, а жена употребляет салат. Потрясающая любовная сцена на одного актера – в фильме вообще много потрясающих по напряженности любовных сцен, при том, что постельных сцен как таковых либо сцен, шокирующих натурализмом, в фильме практически нет (и это отдельная тема).
Рауль (Жерар Депардье) пытается хоть как-то растормошить свою жену Соланж (Кароль Лор), которая почти весь фильм играет растение:
- Я люблю тебя, Соланж.
- Я тебя тоже люблю…
- Я понимаю, тебе надоела моя морда. И я не могу тебя в этом обвинить…
От ее меланхоличного взгляда можно сойти с ума, что он и делает. Направляется через зал ресторана к незнакомцу, посматривающему на его жену:
- Если ты сумеешь заставить ее улыбнуться, рассмеяться – я твой друг на всю жизнь.
Собственно, он предлагает свою жену Стефану (Патрик Деваэр) в любовницы.

Блие любит сталкивать людей лбами до зеленых искр, до крепкого треска. Вот так, не с того, ни с сего, в жизнь Стефана, любителя литературы и классической музыки, преподавателя физкультуры в коллеже в Бетюне, врывается ненормальная пара – влюбленный муж и его эмоционально мертвая, не могущая забеременеть жена. И надо видеть глаза Деваэра, почти изжевавшего тренерский свисток, когда он понимает: влип, не отвертеться – и глаза Депардье за решеткой стадиона: «Ты нужен нам…»

Блие довольно жесток к женщинам в своих фильмах. В «Вальсирующих» героиня телесно фригидна, в «Приготовьте носовые платки» - фригидна душевно, в «Вечернем платье» - редкая сука. От обвинения в антифеминизме и шовинизме его может спасти только то, что, во-первых, он не менее жесток к мужчинам, а во-вторых, избирая героиней какую-нибудь дрянь, он умудряется пропеть аллилуйю женщине вообще устами своих героев. Чего стоит только проповедь Рауля над спящей женой, проповедь, обращенная к Стефану: «Посмотри, как бьется жилка у нее на горле… разве можно покинуть такого хрупкого человека?» Стефан, увлекшись безумием Рауля, пропадает в этой тьме с головой – ибо любовь заразительна – и вот он встречает Соланж с поезда, ведет в свою квартиру – с благими намерениями помочь ей забеременеть. И вопрос не в том, что вечером в баре он, обнимая Соланж, звонит Раулю: «Мы очень скучаем... когда тебя нет, мы думаем только о тебе» (и крупный план лица Депардье, несущегося в машине по ночному шоссе в Бетюн, так и не дослушавшего разговор), а в том, что, поняв тщетность своих усилий ее развлечь, Стефан задумчиво признается:
- Знаешь, у нас неприятности…
- Какие?
- Похоже, я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю.

Она произносит эту фразу чисто автоматически. Она перестала улыбаться уже давно, ничто ее не развлекает, не веселит. Ей все равно, кто с ней в постели – муж, Стефан, сосед-бакалейщик, который тоже оказывается втянут в эту гонку вооружений… Ее парни не могут решить, чья сегодня очередь сделать ее счастливой:
- Соланж, ты помнишь, с кем из нас ты спала прошлую ночь?
- А в чем проблема?
- Да ты с кем спать-то хочешь?
- А ничего, если я буду спать одна?

Кароль Лор (Соланж) - воистину великолепное растение. Она спит, ест, иногда разговаривает, она смотрит матовыми темными глазами сквозь собеседника, она механически прибирается в квартире, и вяжет – постоянно вяжет, как дышит. И свитерами, выполненными в одном цвете и фасоне, как хамелеон – слюной, обволакивает своих мужчин. Проще говоря, она их метит.
У нее – род нервных припадков, во время которых она задыхается, теряет сознание. Врачи не могут ей помочь. Это недомогание подробно описано еще у Мазуччо, на это недомогание указывает и Стефан, тыча пальцем себе в живот: «У нее вся болезнь – вот здесь. Забеременеет - и все пройдет». Что-то есть неуловимо знакомое в облике Соланж – видимо, облик цивилизации, человечества как фригидной женщины носится в воздухе, и первый раз получает отражение литературно в Революции («Леди Л.» Ромена Гари) и Лили («Пляска Чингиз-Хаима») лет за пятнадцать-двадцать до блиевского фильма. Они вообще родственны, Блие и Гари – человечностью и жестокостью. Впрочем, в отличие от Гари, Блие дает этой женщине шанс – Соланж излечится благодаря роману с гениальным подростком Кристианом, встреченным ею в летнем лагере, где подрабатывает Стефан.

Дальше – внимание – особая тема. Тринадцатилетний Кристиан (Ритон) совершенно неподражаем. Что стало в дальнейшем с этим подростком, в кого он вырос, как продолжилась, если продолжилась его кинематографическая карьера? И как умудрился Блие снять что-то подобное в 78-м году, не заслужив обвинения в порнографии? А между тем, несмотря на острый сюжет, ничего нечистого в картине нет. Шокирующего, провокационного – более чем, но ничего отвратительного. Блие, собственно, исходит из понимания жизни как секса, поэтому ему нет нужды показывать мясо, чтобы что-то пояснить. Сцена, когда Кристиан наблюдает за спящей Соланж, когда он рассматривает в ней женщину, впервые оказавшись в такой непосредственной близости от объекта своих мечтаний – Кристиан, которому «надоело быть ребенком, потому что за меня всегда все решают люди менее компетентные, чем я» - эта сцена полна самого высокого напряжения.
- Когда мне будет восемнадцать, Вам будет…
- Молчи. Поцелуй меня.
А глаза мальчишек в привилегированном интернате, куда родители отправляют Кристиана, где он ночью рассказывает обитателям общей спальни о своей фантастической победе – производит великое посвящение в легенду о женщине…

Мужской дуэт фильма Депардье – Деваэр прекрасен.
- До тебя у меня не было близких друзей, только Моцарт.
Это произносит Стефан (Деваэр). Любопытно, что, несмотря на сходственность актерского трио с «Вальсирующими» (первоначально, по замыслу режиссера сниматься должна была Миу-Миу, а не Кароль Лор), теперь и ведущий, и более брутальный, и физически сильный – Патрик Деваэр. Он даже фактурно, по фигуре кажется мощней, чем был в «Вальсирующих». Депардье, напротив – патологически внутренне хрупок и нежен. В Жераре есть некая сумасшедшинка, отличная от, в общем-то, трагического, как показала жизнь, крейзи-сдвига Деваэра, которая, при различном способе розжига ситуации, дает ему возможность играть все – от маньяка-убийцы («Инспектор-разиня») до нежно влюбленного. Депардье в этой роли беззащитен до идиотизма. Они с Деваэром образуют странную пару «партнеров по браку», когда мужская дружба не имеет ничего общего с гомосексуальностью, но повязана на мощном психоментальном родстве.

В конечном итоге, Рауль залепил Соланж оплеуху, она рыдает, Рауль тут же берет ее в объятия – утешать. Деваэр (ключевая фраза):
- Черт, где мой носовой платок? – и принимается вытирать глаза плачущей Кароль Лор.
Она отворачивается от него, и тогда он бережно промокает слезы на лице Депардье.

Моцарт олицетворяет любовь. Весь саунд-трек фильма – это классика, которую так любит Стефан. Блестящая сцена сумасшедшей импровизации Рауль – Стефан о воскресшем Моцарте, который бродит ночью по улицам, присушиваясь к собственной музыке. Но Моцарт, которому с такой полнотой отдается Стефан, как Рауль – любви, не всемогущ, а женщина, для счастья которой они затратили такую бездну времени и чувств, вовсе не заслуживает ни одного из этих двух мужчин, и вот они, уже вышедшие из тюрьмы, стоят у ограды чужого дома – оттуда льется мелодия.
- Это не Моцарт.
- А что это?
- Я не знаю, что это, но это не Моцарт.

Это мелодрама от первого до предпоследнего кадра. Предпоследний кадр – пустая гостиная матери Кристиана, ее портрет и рояль, отец Кристиана в инвалидном кресле и в свитере, связанном Соланж, и – горничная в этом доме, беременная Соланж, пожравшая, как паук, трех мужчин, мальчика и его мать.

Картина - обладатель "Оскара" и "Сезара" 1979 года объект интересной рецензии питерского критика, драматурга и поэта Илоны Якимовой. Поскольку она широко известна в прискорбно узких кругах, хочу познакомить уважаемых сообщников с ее заметками по поводу этого отличного фильма. Также еще одна ее рецензия, размещенная в Сети:

ОПАСНЫЕ СВЯЗИ/ LES LIAISONS DANGEREUSES
Канада - Франция 2003
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments