December 29th, 2012

Конспираторы наслаждения. (holy motors)

Оригинал взят у gitanes_blondes в Конспираторы наслаждения. (holy motors)
Вечный мотив героев Каракса –бег, неостановимое движение здесь становится вырезкой из
фильмов Жюля Марэ, частью истории кинематографа. История, которая бродит в крови, в
растая намертво, становясь собственной биографией. Входишь в фильм как к старым знакомым.
Значит, нету разлук? Ну, здравствуй, добежали. Лео Каракс, Оскар, Александр Дюпон, ты моя
радость, ты моя сладость, ты моя нежность. И чайки отчаянно плачут, удачи- удачи, удачи.
И девочка в красном прижимает руку к стеклу иллюминатора. Жизнь большая, а я маленький.
Мне не успеть ее перекатить полем, перекатить телом. Божественные механизмы: старости,
похоти, преступления и отцовства. Вечные и бродячие сюжеты человеческих жизней.
Holy motors.mp4_snapshot_01.46.46_[2012.12.28_19.20.52]
Оскар сбивается с ритма, Алекс не успевает. Если раньше лирический герой Дэни Лавана мог
останавливать телом машины, теперь он идет под дождем и ноги его не держат. Эта усталость
сродни тоске по утраченному, по большим камерам и большим чувствам. «Visit my website»
на французском погосте –постоянная ирония Каракса по поводу виртуализации сегодняшней жизни.
«Ну что такое жизнь сегодня? Родился, посидел в интернете и умер».

Все позабыто, растеряны навыки бега под дождем, не разбирая пути, когда пули проходят
насквозь и не задевают. Глотания огня и прыжков с парашютом, они не умеют. Как будто пришли
испанцы и выкупили все золото за стеклянные бусы. Колония для пораженцев. Только Лео
все знает. Только взгляд через окно и слепые глаза в зрительном зале, только красота,
которую нужно прятать в пещере, и засыпать у нее на коленях без штанов. Жрать цветы,
рвать ткань. Нищим клошаром жить под мостом, вымаливать любовь как милостыню, умирать
на чужих незнакомых руках, и снова воскресать. Это все от жадности. Чудо вовсе не бранное
слово в пустоте, в простоте, не в обиде. Каракс- это, конечно, собственная ностальгия,
проплыванье баржи по реке, убиванье былого. Память о том, как поджигают портреты
любимых и режут живот тупой бутылкой, заверено нотариально: только так и можно. Потому
что все прочие формы зрелой, половой, взаимной, они аморальны, они законны, от этого умирают.

И все многообразные личины Дэни Лавана –не более чем коспирация, попытка в последний
раз выразить восхищение перед этой густой и непроходимой жизнью. Той жизнью которая
была и вот –раз! Чуть вся и не вышла. Уместилась в пять с половиной фильмов, в прощальный,
такой щемящий титр «Катя, -тебе», наконец, в скромные буквы «LC», которыми обозначил
себя режиссер в списке автомобильных голосов. Почему в последний? Кажется, так. Смотришь
из заброшенного отеля на разрушенный мост, а на его месте уже другой, и все новое. И новые
люди расскажут о новой любви, пока допоется «Revivre».

Красота жеста! Даже если никто не смотрит. Как мальчик который кружится в пустом окне дома
напротив, как бессмысленные фигуры перед зеркалом. Как знание о том, что в антракте мелодию
аккордеона подхватит улица. И даже лимузины в гараже шепчут «аминь» перед сном.
Новая Русская Литература

ТАЙНА СТАЛКЕРА - ТАРКОВСКИЙ И СТРУГАЦКИЕ

Тарковский_4

В этот день — 29 декабря 1986 года — в Париже умер кинорежиссёр Андрей Тарковский. Последним пристанищем великого русского режиссёра стало кладбище в предместье Парижа — Сент-Женевьев-де-Буа.
Когда я был в Париже, то специально посетил русский православный храм святого Александра Невского, где отпевали Андрея.
Почему Россия не бережёт своих гениев?
С Андреем Тарковским я встречался 12 декабря 1981 года в актовом зале ленинградского университета, где проходила творческая встреча знаменитого кинорежиссёра. Мне удалось задать Андрею Арсеньевичу вопрос и услышать его оригинальный ответ, который я помню до сих пор.
Признаться, я фанат творчества Андрея Тарковского, и в особенности его фильма «Сталкер».
Этот фильм меня вдохновляет. Я смотрел его бесчисленное количество раз. Но до сих пор не могу постичь магическую силу этого кинофильма. Что-то заставляет пересматривать его вновь и вновь. И каждый раз я спрашиваю себя: чем же мне нравится этот фильм?
Наверное, своей тайной, тем, что это путешествие в неизведанное, в бездну души человеческой.



Читай и смотри далее - ТАЙНА СТАЛКЕРАCollapse )

professione: reporter .антониони, объектив

Оригинал взят у gitanes_blondes в professione: reporter .антониони, объектив

«Никого не проси говорить о тебе, даже с презреньем. А когда минет время, и ты заметишь, что твое имя в ходу у людей, - не принимай его серьезней прочего, что сходит с их уст. Реши оно – износилось. Сбрось его. Смени на другое, любое, каким Господь сможет окликнуть тебя в ночи.  И таи ото всех»

Райнер Мария Рильке
Professione-reporter.1975.DVDRip.Xvid.AC3-Zombie.Lee.avi_snapshot_00.22.39_[2012.12.28_18.06.00]

Человек сливается с природой, становится безымянным как кровь. Я вас не узнаю? Кто вы? История обретения себя. Как человеку понять себя. Что остается вне имени, вне привычных функций, бесконечное вычитание. Левее левых, правее правых. «На чьей ты стороне?», - вопрошает героиня Марии Шнайдер, постоянной спутницы анонимных. Тремя годами ранее другой потерянный мужчина умолял ее: «Только не говори мне своего имени! Я не хочу ничего о тебе знать». Широкоугольный объектив уплощает пространство, лишает его объема. Лицо человека становится частью фрески. Герои сливаются с пейзажем, становясь его частью. Отсутствие перспективы это одновременно и отсутствие перспективы в жизни персонажей. Пространство и время здесь искривляются. Время движется нелинейно, отбрасывая нас назад. Но и пространство так же лишается своего привычного измерения. Время спотыкается, а пространство разворачивается. Но не в глубину, а вширь, становясь одномерной,  но бесконечной панорамой.  Равное внимание режиссер уделяет разным планам. Потому что жизнь так же не знает иерархии. Этой реке нет разницы, кто умер, Локк или Робертсон. Что такое имя? Не  главный ли  ключ к улавливанию неуловимой идентичности? Но с переменой имени теряется и этот ключ. Само появление лица становится важнее, чем его позитивная идентификация. «Это мистер Робертсон. Вы узнаете его ?» -Нет. «Вы узнаете его ?» -Да. Имена, свободно парящие, становятся означающим без  означаемого. И бесконечная Одиссея заканчивается там же, где начиналась. Переменишь биографию как пальто, а от смерти не убежишь. Только она  может привести его к  общему знаменателю. Как бы подсказывая, что человек – не имя, не фото в паспорте, не писатель в Каире (слишком романтично!), и не торговец оружием (слишком необычно!), а нечто совсем иное, что не укладывается в прокрустово ложе идеологий и гражданских войн за независимость на ближнем востоке, что не укладывается даже в собственную историю.