April 24th, 2010

Va Bene



"Гран Торино", 2008
Режиссёр: Клинт Иствуд




«Все, что угодно сделать Богу,
и есть справедливость»
                  Лэйф Энгер. «Мир, как река».


Проповедовать объективно-экзистенциальные истины в кинематографическом полотне – задача не из лёгких. Киновундеркинд Клинт Иствуд прекрасно знаком со сложным языком кинопроизводства, а потому ненавязчиво повествует нам о вечном философском вопросе жизни и смерти, об апатичном ветеране-мизантропе (роль которого сам и исполняет), о социальном ужасе, о противостоянии канонов религиозного мира с миром внутренним человека, прошедшего через войну и отрицающего идею прощения и отпущения грехов. Важно заметить, что в своем киноизложении «Гран Торино» Клинт Иствуд стремится к гностицизму, не прибегает к амбивалентному сюжетосложению и весьма прямолинейно диктует историю, но всё же припрятав один козырь в рукаве.

Название фильма маркой спортивного автомобиля выпуска 1972 года даёт ясно понять отправную точку развития сюжета. Дисфункциональный старичок Уолт Ковальски, с отвращением плюющий на землю под ногами, со скептицизмом принимающий законы и моду современного мира, великолепно сыгранный Клинтом Иствудом – абсолютно главное лицо «Гран Торино». Квинтэссенцию картины довольно сложно распознать, так как вопросов в ней поднимается весьма много. Каждый видит своё. Беспринципную молодёжь, разрушенную жизнь классическо-американского ветерана на склоне лет, несправедливость жизни или, быть может, кого-то больше другого влечёт проблема отцов и детей.

Просмотр «Гран Торино», в основном, равнодушно-созерцательный, даже после того, как Уолт Ковальски потянул руку во внутренний карман куртки. Струны души дрогнули только при виде окровавленной девочки-азиатки, которая в этой жизни ни грешна, ни повинна. Очевидно, это происходит из-за удивительной логики картины, наводящей на мысль о не такой уж и категоричной несправедливости жизни. В конце-то концов, Уолт Ковальски оказался не законченным материалистом, помешавшимся на старом автомобиле, который притягивал хищные взгляды местной банды, а здравомыслящим и рассудительным пожилым человеком, способным на отнюдь не глупое самопожертвование, учитывая кое-какой факт сюжета, раскрывать который не стоит.
woman

«Мосты округа Мэдисон» (1995/2002)


 
  
В 1995 году, после тридцати лет вестернизации, Клинт Иствуд удивил вниманием к абсолютно не мужскому жанру - мелодраме. Жанру, который, казалось бы, способен собрать у экранов только традиционную аудиторию сентиментальных, мечтательных и разочарованных, как главная героиня  женщин. Но парадокс в том, что премьера фильма, внушительно выглядела и в цифрах: 176 миллионов против 175, собранных в том же году «Водным миром» с  Костнером, снятым для широкой аудитории.

История противостояния надежных, но наскучивших семейных ценностей и риска встречи с незнакомцем, который заставит учащенно биться сердце - ход, который был и будет выигрышным всегда, но Мосты округа Мэдисон выделяется в общем ряду мелодрам не богатством драматических коллизий, а какой-то удивительной глубиной душевных переживаний и неповторимой проникновенностью.
                                                                                                       

 Мэрил Стрип способна сделать любой фильм незабываемым: диапазон образов в исполнении этого исполина духа по истине огромен. Ее Франческе, вопреки скучной и рутинной жизни в провинциальном местечке, где немного бесцеремонные к ее стараниям родные, где кругом «милые и добрые люди», но, к сожалению, «одни и те же», удается сохранить в себе обаяние южанки без капли горечи и продолжать любить и ценить то, что ее окружает - без отчаяния. Ведь так часто бывает, что не мы выбираем место, а место выбирает нас. Но как многие, встретив подлинную любовь, способны с таким достоинством отказаться от собственного счастья и смиренно принять лежащее на них «проклятие  ответственности», как это сделала Франческа?

 
Игра Мэрил Стрип и в этот раз поражает своей точностью. Самому Иствуду-Роберту лишь остается с неподдельным интересом ловить каждое ее слово и искренне восхищаться ее способностью очаровывать. Кто-то скажет, что такие чувства старомодны, как и язык самого фильма, как и пейзажи, на фоне которых он снимался. Но, глядя на эту пару, плененную зрелой любовью, пропитанной болью от соблазнов, мне остается только согласиться со словами Роберта: «В том океане двойственности,  в котором мы живем, такого рода определенность приходит только раз, и никогда больше не повторяется, сколько бы жизней мы не прожили»