September 20th, 2008

Штиглиц

Хождения за три квартала

Жестокий полицейский
Sono otoko, kyôbô ni tsuki
(1989) Takeshi Kitano.

Киндзи Фукасаку, японский Сэмюэл Фуллер, отказался от постановки, убоявшись плотного телевизионного графика артиста Бита. Действие случайного дебюта Такеши по многим признакам происходит в будущем. Типа крутые легавые ведут себя, как клерки в душном кабинете. Мафиози и того скучней – это состарившиеся яппи. Персонаж Китано похож на сломанного робокопа. Под проверенную электроникой мелодию Сати он еле шагал от бара до Шагала и дальше – на тот свет. А самое главное, с организованной преступностью покончено. Враг номер один – вскормлённая соком "Заводного апельсина" детвора. За столько лет малинник якудза слился с полицейским департаментом, словно золото со свинцом в известном физическом опыте, связался взаимными обязательствами, общим наркобизнесом и пактом о ненападении. Рутину диффузии в стиле "нью-эйдж" взрывают штатные беспредельщики, ошибки системы. Коп Азума, Грязный Гарри с комплексом Серпико, портит ежемесячные отчёты. Изнеженный бандит в белом свитере дурит на стрелках и педалирует мокруху. Эти два клина просто созданы, чтоб вышибать друг друга. Их самоволка от общества завершится дуэлью, и над окровавленными телами анфан-терриблей прозвучит фраза с сильным шекспировским акцентом: "Все сошли с ума". "Я же не дурак" – возразит ей комический напарник Азумы, готовясь перейти из дочернего предприятия в головной офис. А психи пусть сами хоронят своих. 


"Пианино" / "The Piano"

«Музыка между жизнью и смертью»
Название: Пианино
Оригинальное название: The Piano
Год выпуска: 1992
Жанр: Драма
Выпущено: Piryne Films
Режиссер: Джейн Кэмпион
В ролях: Холли Хантер, Сэм Нилл, Харви Кейтель, Анна Пакуин, Клифф Кертис, Уолкер Керри, Лемон Женевьева, Деннетт Питер, Батли Кирстен
 
В данном анализе рассматривается режиссерское решение картины, режиссерские приемы, свето-цветовое решение и некоторые подробности монтажа.
 
Искусство – акт творения. Художник приравнивается к самому вездесущему творцу. Но человек в своей жизни вечный пленник неминуемой загадки всего его бытия – смерти. Все что делает человек – это метания на подмостках жизни в древнейшей мистерии времени и кривляние, и трагическое вдохновение то смертью, то жизнью, жаждой соития, ужасающим обликом смерти, спускающимся в мирок человека. Там громоподобно звучит соитие, секс, оргазм – это нектар, живая вода воскрешающая от огненной пытки знанием неминуемого конца. Эротическая страсть – противоположна ли она страху, или же это еще один облик пожирания собственного бессилия? А может быть соитие – победа над собственной смертностью. Возможно, но есть иной путь: раствориться в высшем, стать самой творческой силой, самой рекой в океане мирского. Стать музыкой на устах бога и так обрести бессмертие и себя. Но в этом выборе умереть для чувственного Мира, ибо жить – значит умирать. Жить как все, играя роль спектакля жизни. А если не играть, а умереть, оставаясь живым, и жить высшей гармонией, тем самым обессмертив себя в вечности, но для самого суетного Мира быть вещью, мертвецом.? В чем же раствориться, в чем стать вечностью? Том, что исходит из самых глубин творения – звуке. Звук рождает слово; звук порождает жизнь; звук порождает музыку – откровение, стихию неуловимости и духа, вечность в скрижалях нот.
«Ах какая жизнь, ах какая мечта!» Ее воля выбрала смерть для тела, для Мира земного. Ее воля выбрала жизнь за пределами мирского: в совершенстве, в музыке. Ада мертвая в миру. Ада живая в звуках. Пианино – ее исчадье. Пианино – ее полет, ее соитие с творцом, экстаз и мука, жизнь и смерть в поединке черно-белых клавиш. Задохнулась наивысшей нотой для земного бледная покойница. Для небесного разлетелась в музыке, разорвалась в звуках, в пианино. «Ах какая прекрасная смерть, какой шанс».