July 16th, 2008

Штиглиц

Счёт 0:0 в пользу зрителя

 
Zed & Two Noughts (1985) Peter Greenaway.

Всего второй художественный фильм мучителя муз из Англии – а ведь он-то уже прошёл "земной свой путь наполовину", заслужил бессмертие не только ложным детективом "The Draughtsman's Contract", но и гранд-исследованием в жанре mockumentary "The Falls". А теперь вот снова очутившись в начале большого пути, вернулся в кино с нуля или, если хотите, с целых двух. "A Zed & Two Noughts" – пожалуй, одно из самых некозырных произведений Гринуэя, поле экспериментов с предпосылками для ударной пятилетки 87-91. Кроме того, это первый фильм, на котором ПГ встретился с оператором Саша Вьерни, найдя в нём недостающий элемент тщательно созидаемой системы. С тех пор, какой кадр не возьми – каждый напоминает гибрид туннеля и картинной галереи, даже после смерти бывшего сотрудника Алена Рене в мае 2001 года.

 Подобно любой главе из "Улисса", книги-путешествия Джойса, всякая лента Гринуэя имеет свой набор формальных характеристик, значительно влияющих на зрителя в его интерпретации содержания. Итак, орган, соответствующий "A Zed & Two Noughts", – конечность, наука – зоология, искусство – живопись, на этот раз голландская (Вермеер), животное – зебра (она же Z), цвет – естественно, чёрный и белый (череда инь-янов в полоску и крапинку), символ – раздутый труп бодлеровской лошади. Но писатель-ирландец и сам понимал малозначительность прихотливой сетки свойств, а для режиссёра-англичанина она, несомненно, мать, отец и хлеб-всему-голова, что есть и остаётся величайшим перегибом в изобразительной манере Гринуэя.

 Слегка указав в сторону многообещающей темы круговорота жизни в природе, киноум Питера сосредоточился на голимом процессе увядания живой материи и ...засмотрелся. Классический случай самогипноза! Блюдо с натюрмортом узковато что для шекспировской трагики, что для абсурдистского юморка. Если говорить о ритме повествования, то визуальная часть картины почти сравнялась с шажковыми мелодиями Наймана. В плане гармонии композитор всё же на порядок выше.

 "Буква Z и два нуля" и сейчас – не больше, чем прекрасный выстрел в воздух, который потому и холостой, что стартовый. Спустя два года после премьеры историю об эпидемии суицида среди однояйцевых близнецов-учёных кое-как попытался вытянуть Дэвид Кроненберг. Но дебри патологий не привели его к высокой драме, и "Dead Ringers" так и не продвинулся дальше ситуации "короче, все умерли". Зрителей, как и зверей в зоопарке, падалью кормить не рекомендуется.

Два фильма о юности и новый язык в кино.



Признаюсь, достопочтенные дамы и господа, что на прошлой неделе мнение вашей покорнейшей о перспективах современного кино полностью изменилось, а виною тому - два фильма испанского режиссера José-Luis Guerín "В городе Сильвии" (En la ciudad de Sylvia) и "Фотографии в городе Сильвии" (Unas fotos en la ciudad de Sylvia), два поразительно целомудренных, пронзительных и прекрасных фильма, совершенно разных, совершенно современных, новых по стилистике и средствам выражения, но вовсе лишенных удручающего авангардизма, который набил мне такую тяжелую оскомину после Гая Маддина.

Немного о Бунине, Вертере, юности и любвиCollapse )