March 6th, 2007

eremit

Гас Ван Сэнт "Слон"

Рисунок самого миролюбивого животного висел в комнате юного американского школьника, вместе с другом открывшего стрельбу по ученикам школы Колумбайн. Нацистская хроника служит фоном времяпрепровождения пары американских подростков. Один из них играет Бетховена и показывает нотной тетради средний палец. Они убивают без лишних эмоций, только искра еле заметного удовольствия проглядывает в их глазах с каждым нажатием курка. И не только тупая ненависть к одноклассникам и к учителям и ко всем на свете ведет к этому страшному решению, а также обычная скука, которая пронизывает все их бехдуховное существование.

Гас Ван Сэнт исследует не только мотивы, которые подтолкнули двух школьников на кровавые маневры в стенах школы, ему интересна сама смерть. Смерть, стоящая за углом школьных коридоров, следующая за людьми по пятам, обрывающая жизни подростков независимо от того, какие у них жизненные планы, неожиданно встречающая их в библиотеке, в морозилке или в туалете. В этом, кстати, мне видится отличие от последнего фильмы Ван Сэнта "Последние дни" (простите за тавтологию), в котором смерть с каждой минутой все дальше завоевывает новые пространства отдельного человеческого существования, а в конце душа покидает тело и возносится вслед за камерой ввысь.

Популяризаторства гей-культуры режиссера в "Слоне" почти не найти, сама гомосексуальная связь, присутствующая здесь все-таки в одном эпизоде, кажется еще одним винтиком в общий смертоносный механизм.

Отдельное слово следует сказать об эстетике фильма. Длинные по хронометражу кадры, следование камеры в затылок героям с последующей одновременной остановкой создают ощущение то отстраненного наблюдения, до зоркого подсматривания за героями. Так из общего плана мы переходим в средний, как бы вылавливая людей, отмеченных смертью или непосредственно связанных с последующим смертносным буйством и следя за ними. Кадры, снятые естесственной скоростью сменяются рапидами, акцентирующими внимание на людях, также как бы запечетлевая на их лицах клеймо смерти.

Внедиегетические кадры неба создают ощущение текучести кадра и как бы обращаются к высшему разуму в надежде на одухотворения всех этих бедных малененьких людей, сжигаемых ненавистью и безразличием.
ммм

«Пепел и алмаз» («Popiol I diament» (1958))

В наступивший уже вторник, 6 марта, выдающемуся польскому режиссеру Анджею Вайде исполняется 81 год. Несмотря на преклонный (впрочем, какая пошлая глупость, каждый ведь распоряжается своими годами, как сам себя ощущает) возраст и овеянный славами и кинорегалиями авторитет, перед которым хочется преклонить колени, как перед постаментом святого, маэстро продолжает творить и сегодня, все еще вызывая у публики горячие споры новыми работами. Это, наверное, и есть самая главная награда для «живого классика» - не застыть в вечности признанным, но уже не волнующим более ветераном.