ХОРЬ и КАЛИНЫЧ (chor_i_kalinich) wrote in kultovoe_kino,
ХОРЬ и КАЛИНЫЧ
chor_i_kalinich
kultovoe_kino

Categories:

"Эскадрон гусар летучих"



Раз за разом пересматривая фильм, я постоянно и с все усиливающимся удивлением ловил себя на мысли: почему в киномире, каким был он в начале 80-х годов, эта замечательная лента не вызвала большого резонанса? – Ведь нельзя же признать большим резонансом то, что после выхода фильма на экраны женская половина зрительской аудитории чуть не поголовно влюбилась в Андрея Ростоцкого.
Это, конечно, признак того, что фильм удался на славу, но вот собственно большой кинославы, которая обычно выражается в номинированиях и награждениях, в поездках на кинофестивали, короче, в шумном триумфе, почему-то не было.
А между тем картина вполне заслуживает всего вышеперечисленного…

Прежде чем взяться за написание статьи, я долго размышлял, к какому жанру следует отнести это кино.
Лазал по сети и с удивлением узнавал, что это «приключенческий фильм» ну или что это «музыкальная историческая мелодрама». Определения отчасти верные, но не передающие всей полноты обсуждаемого явления.
Мы имеем дело с героической сагой, с эпическим полотном, на котором запечатлен один из острейших моментов отечественной истории.
Именно истории, несмотря на то, что историчность фильма, конечно, условна: истинная история поэта-партизана сослужила роль того самого гвоздя, на который повесили свою картину создатели фильма.
Ход, многократно опробованный и стопроцентно оправданный: настоящая история Давыдова, изложенная им самим в «Дневнике партизанских действий», более буднична и куда как менее задорна. Там больше дисциплины, быта, тактики и на порядок меньше поэзии и гусарства.
Истинный Давыдов не врывался в монашеском облачении к Кутузову, испрашивая дозволения уйти во вражеские тылы: он обращался к непосредственному начальству, сиречь к князю Багратиону, действуя в полном соответствии с принципом субординации. И картам военным уделял внимания куда больше, чем картам игральным и шампанскому. И вел, опять-таки, не «вольную жизнь», но действовал с учетом инструкций командования и во взаимодействии с другими партизанскими отрядами (Фигнера, Сеславина).
Но мы не будем педантами и занудами: не станем пересчитывать количество шнурков на гусарских ментиках, обратимся собственно к фильму. К фильму, как к художественному произведению. К Эпической Саге…
Почему Сага? – наверное, потому, что картина передает дух времени, дух времени героического, когда предки наши творили Историю и не стеснялись собственного величия. Поэты пели битву и жизнь – никакой рефлексии не было и в помине! – героям воздавали заслуженную хвалу, «Певец во стане русских воинов» поднимал на щит имена спасителей Отечества, потому что этим именам и должно было греметь…
Эпическая Поэма вмещает в себя многое. Смешное и грустное, трагедию и водевиль… Кино ведь и начинается как своего рода водевиль. Ментики, доломаны, гарцующие кони, пение под гитару, лихие гусарские выходки, сквозь которые так и просвечивает мальчишество.
Но с чувством меры у авторов все было хорошо!.. Речь шла об Отечественной Войне, о стране, объятой пожарами и оккупированной врагом…
Поэтому хаханьки быстро сменяются тоном куда как более серьезным; осознание грандиозности стоящей перед каждым русским человеком задачи рождают сдержанные и одновременно пафосные слова:
«Братцы! Пришел нас черед! Мало нас… зато в бою тесно не будет. Если каждый за десятерых – та же тысяча сабель. Француз никогда не узнает, сколько нас. А мы будем везде!.. НЕ В СИЛЕ БОГ, А В ПРАВДЕ!»…
Так что перед нами не просто «гусарская история».
Россия не помещается в «гусарские истории».
Россия не помещается даже в стихи Жуковского.
Потому что был Денис Давыдов, имя которого было известно тогда, известно и сейчас, а была (или не была?) Катерина, простая русская женщина, крестьянка, поднявшая на борьбу с «саранчой, одетой в брони железные» мужиков из своей деревеньки. Были эти мужики, которых имена не сохранились, которых не наградили крестами, которым не дали вольную…

- Кто ж тебя такую наградит да оценит?
- За так воюем… За Россию…

Образ, что называется собирательный, архетипический.
Образ той самой Родины-Матери, зовущей своих сынов на битву.
Приходящей к ним на помощь в час беды.
«Поспешай, мужики»!..
Здесь лежит нутряная, самая глубокая, не поддающаяся никакому анализу любовь… «Я все больше удивляюсь их терпению! – За что они воюют»?.. Так вот сходу и не объяснишь: за что… Но им и не надо никаких объяснений: все так очевидно и просто – за Россию…

Впрочем, это кино не о трагедии низов.
В конце концов, воевали все. В том числе аристократы. Смерть, как известно, не смотрит, сколько там крестов на человеке, есть на нем золотые эполеты или нет – она ровняет всех. Поэтому я был неприятно удивлен, прочитав в Сети тенденциозную рецензию http://www.library.tver.ru/ddavydov/davydov-053.htm, в которой о князе Балховском говорилось как о «типичном представителе» паразитической верхушки, которая едет на спине народа и за этой же спиной прячется. Такое впечатление, что автор, мало того, что истории Отечественной войны не знает, но еще и фильм не смотрел. Князь Балховской, счастливый соперник Давыдова в любви (впрочем, счастливый ли?), персонаж крайне неприятный, но в отваге и известном благородстве ему не откажешь. Правда, друзья Балховского вполне соответствуют данному описанию, в конце концов, любое повествование нуждается в отрицательных персонажах – они подчеркивают достоинства главного героя – Давыдова.
Давыдов же… Давыдов Ростоцкого в некотором роде тоже собирательный образ. Образ Безупречного Воина, который отважен настолько же, насколько и великодушен. Думаю, именно этого великодушия, этой бескорыстной рыцарственности и не может простить ему Балховской, не обладающий этими качествами... Давыдов Ростоцкого – это не просто Безупречный Воин. Это, в первую очередь, Русский Воин – в треухе и мужицком кафтане, это уже словно и не полковник Ахтырского гусарского полка – это дух русского леса, Черный Дьявол, наводящий на врага почти мистический трепет…
Двадцати восьми лет от роду Денис Давыдов вступил в эту войну. Уже многое испытал, участвовал в сражениях. И все-таки Денис Давыдов, летящий за французской каретой («Оля-ля, один момент, и я у вас, господа»!) и Денис Давыдов, сражающийся за Сычевку – это уже немного разные люди. Первые бои были упоительны, они походили на пикник, на загородную прогулку – в них было что-то от спортивной игры (бой в реке).
Сражение за Сычевку (ключевой эпизод фильма, отлично снятый, кстати!) – баталия совсем другого рода. Это не только поединок с Тардье, это битва не на жизнь, а на смерть. Когда не хватает воздуха, когда уже нет силы отвести удар, а у врага нет силы его нанести – сабля в руках падающего Тардье последним движением прочерчивает кривую по ткани жилета под горячечный шепот: «Гады… Басурмане… Что делают»!..
И удалые гусарские мотивы заглушаются звуками битвы, ее грозными трубами, безжалостным ритмом – победа достанется дорогой ценой…
Но в фильме, опять-таки, нет акцента на собственно трагичности. Всякая война – трагедия, но Победа оправдывает жертвы. И впечатление от картины остается светлое, может быть, потому что светлы ее главные герои – такие как сам Давыдов, как мужичок, отбирающий у французов сабли с прибауткой «Пардон, мусье», как ротмистр Бедряга и незадачливый казак Попов Тринадцатый, мечтающий изловить Наполеона.
«Золотой век», который едва ли был золотым.
Былина о русских чудо-богатырях, о галантных кавалерах, «одним ожесточеньем воли бравших сердце и скалу» (цитата из другого фильма, но это не страшно).
Море дум и воспоминаний о событиях, в которых мы не участвовали.
То, о чем необходимо помнить.
То, чем стоит гордиться.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments